Чтение онлайн

– Ну что ты, Олежка, - Вера ободрительно улыбнулась.
– Я просто слушаю внимательно...

– Скажи мне, - только честно, ладно?
– что делает из меня неудачника, а?

– Ты что, рехнулся?
– рассмеялась Толстова.
– Неудачник нашелся...

– Ты понимаешь, о чем я...
– Олег помолчал, опустив голову.
– Ты стала женой моего друга. Прошло много времени, и мне показалось, что я встретил девушку, которую... ну ты понимаешь...
– Он поднял взгляд, и в его глазах она прочла обиду, недоумение, почти отчаяние.
– Что во мне такое спрятано, Вера? Что со мной?

– Глупый ты мой, милый Олежка...
– Потянувшись через стол, она ласково взъерошила парню волосы.
– А ты что, не замечаешь того количества девушек, которые заглядываются на тебя на улице, а? Да так, что шеи сворачивают. Это - показатель, поверь мне, опытной барышне, - Вера помолчала немного.
– Знаешь, Олег, ты, по-моему, слишком серьезно относишься к жизни. Правда...

– Разве это плохо?

– Не знаю... Тяжело - так точно. Жизнь - она ведь сама по себе счастье. Со всеми ужасами, страхами, потерями... Улыбайся ей чаще, Олежка, если хочешь, чтобы она улыбалась тебе в ответ.

– Как у тебя все просто получается...
– пробурчал Пожарский.

– У меня?
– Вера подперла голову ладонью и улыбнулась не без горечи.
– Ты, кажется, забыл, как я жила раньше. До тебя, до Буржуя, до Толстого...

– А я этого и не хочу помнить.

– Я тоже, - Вера вздохнула.
– Не хочу и не помню. Просто одно могу тебе сказать: если долго в чем-то не везет - значит, судьба готовит тебе что-то очень большое и хорошее.

И она улыбнулась - подкупающе искренне, ясно, заразительно. Пожарский просто не мог не улыбнуться в ответ.

– Ты действительно так думаешь?- совсем по-детски уточнил он.

– Я не думаю. Я просто знаю. Так что не вспоминай ты всякие гадости, Олежка. И больше улыбайся: у тебя шикарная улыбка!

– Хорошо. Буду все время улыбаться, как идиот, - Пожарский встал из-за стола.

– У тебя не получится, ты слишком умный. Уезжаешь?

– Да. Мне действительно нужно. Буржуй там один. Пока.

– Пока.

Вера поцеловала Пожарского в щеку, и он направился к выходу.

– Олежка...
– окликнула она его.

– Что?
– оглянулся Пожарский.

– Неужели ты правда думаешь, я бы позволила, чтобы моего ребенка крестил неудачник?..

Выезжай с узкой просеки на дорогу, Олег решил применить прописанное лекарство и широко, во весь рот улыбнулся. Эту чуть глуповатую его улыбку и зафиксировал объектив фотоаппарата.

От напряжения и от духоты перенаселенной камеры Костя взмок и тяжело дышал, но продолжал совершать таинственные энергетические пассы над головой лежащего на нарах человека с голым, расписанным затейливыми татуировками торсом.

– Ну-с, больной, что скажете?
– поинтересовался он, закончив сеанс.

Человек на нарах присел, прислушался к своим ощущениям, обвел удивленным взглядом сокамерников и, блеснув фиксами, расплылся в довольной улыбке:

– Полегчало... Гадом буду - полегчало!
– Камера словно ждала этого приговора и тут же наполнилась одобрительным гулом: пахан пустой базар гнать не будет.

– А я что говорил!
– костлявый мужичок свесился с верхнего яруса и победно оглядел соседей.
– Не фуфло лепит!

– Эх, кореш, - пахан по-приятельски облапил доктора татуированной ручищей, - жаль, тебя при мне в Томске, на пересылке не было. В восемьдесят пятом... Ломило - думал, кранты...

– Слушай, друг, а мне со спиной вспоможение не сделаешь? просительно поглядел на Константина здоровенный урка с изуродованной шрамом щекой и оторванной мочкой уха.
– Ментяра, гад, дубиной...

– Посмотрим...
– доктор подошел к пациенту.
– Так, рубашечку приподняли... Ой-ой-ой, что делается... Тут бы настоечку... Ну ничего, боль сейчас попробуем снять... А вот опухоль без препаратов - извините, не получится...

– Хрен с ней, - прокряхтел здоровяк, - болит - кончаюсь...

– Терпим, больной. Сейчас будет легче, - уверенно пообещал Константин, приступая к сеансу.

– Эй, фраерок, а колбаску мне не подлечишь?
– донеслось откуда-то из темного угла.
– На предмет облегчения?

Пахан даже привстал на нарах и уставился в темноту, пытаясь разглядеть наглеца. Потом процедил угрожающе:

– Я сейчас подлечу тебе, падла, колбаску - до небес закукарекаешь! Поэл? Человек - от Бога лепила, а ты на него свой хавальник вонючий открывать?!

– Отпускает!
– восторженно запричитал здоровяк, над которым трудился доктор.
– Братва, век воли не видать, отпускает!

– Не боись, док, - пахан цыкнул зубом.
– На зоне из первых будешь! В авторитете! Я ответил.

– Спасибо большое, - не слишком радостно ответил истинно народный лекарь.

Проходя через приемную, Пожарский говорил в телефонную трубку:

– А где ты, я не понял... Да нет, я просто спрашиваю. Думал, ты давно здесь, в офисе... Конечно, жду!.. Слушай, голова заработала. Мы, по-моему, сами себя путаем. Точно говорю! Во всяком случае, если сядем, как раньше бывало, друг напротив друга и напряжемся - многое раскрутим!
– Проходя мимо Аллы, Пожарский кивнул ей и, увлеченный разговором, не заметил, как жадно она к нему прислушивается.
– Давай, Буржуй, жду тебя... Что делать буду? В компьютере покопаюсь...

– Ну что, на трицепс переходим? Гиви склонился над Толстым, который, лежа на скамье, качал мышцы брюшного пресса.

– Как скажешь...
– ответил тот. В этот момент открылась дверь, и в зал вошел хмуро-сосредоточенный Борихин.
– О, Борисыч!
– обрадовался Толстый и тут же насторожился.
– А чего доктора не привел?

Борихин в ответ только виновато развел руками. Толстый сел, вытер взмокшее лицо скомканным полотенцем и жестко сказал:

– Ну, чтоб потом без обид, Борисыч, договорились? Говорю сразу: накажу я твоего мента. Мало того, что он Буржуя мытарил, как неродного... Это хоть понять можно: он за твою смерть мстил. Так теперь доктор на параше ночует. А он, сам знаешь, натура тонкая. В общем, честно предупреждаю: министру наябедничаю. Потом не обижайся!

– Вообще-то формально он прав...
– Борихин просто не мог не вступиться за друга.
– Доктор сбежал из спецзаведения...

– Все равно наябедничаю, - по-детски сжал губы Толстый.

– Ну что, трицепс все-таки поработаем?
– Гиви в такие споры не вмешивался, он знал свое дело.

– А как же!
– Толстый потянулся к мобилке.
– Подожди, только Верку наберу, узнаю, как они там без кормильца...

Пожарский и Буржуй уже не первый час сидели друг против друга в кабинете Олега. Стол между ними был уставлен пустыми чашками, а секретарша Алла регулярно подносила новые, с горячим кофе. Буржуй с досадой скомкал лист бумаги, исчерченный очередной схемой, и зашвырнул его в корзину.