Чтение онлайн

–  А кому сейчас легко?
– невозмутимо ответил Царапс, деликатно позевывая в ладошку.

–  Денис, остынь, - Максим дернул товарища за рукав.
– У этой игры такие правила.

Леся тем временем кое-что прикинула.

–  Предположим, мы с вами расплатимся, - начала она.
– И притом именно такими вещами, каких Хрумс не знает сам. Но за это вы можете нам обещать помощь против хрулей, когда мы подплывем к Копейкину острову?

–  Не вопрос, - заверил Царапс.
– Вы все-таки еще плохо разбираетесь в учении Суперпрезидента, Помощь в борьбе против наших врагов мы окажем всегда и всем. Но и плату за проезд на наших кораблях мы будем взимать всегда и со всех. Одно другому не мешает. И не помогает. Понимаете?

Денису нестерпимо хотелось покрутить пальцем у виска. Но он сдержался.

Итак, пойди туда - не знаю куда.

Принеси то - не знаю что.

Иначе мой меч - твоя голова с плеч.

Выпросив сутки на решение этой непростой задачи, ребята взялись за работу.

Первым делом они затребовали у крыс все необходимое.

Среди необходимого номером первым шло полис собрание сочинений Суперпрезидента.

Оказалось, правда, что все собрание прекрасно умещается на одном свитке, исписанном самым корявым почерком из всех, какие им приходилось видеть в своей жизни. (Судя по всему, собрание сочинений тоже было написано хвостом, который обмакивали в чернила - как и портреты Кус-Куса).

Также среди необходимого значился дневной запас провизии.

К нему в придачу были затребованы три комплекта постельного белья (а именно - большая охапка соломы). И крысенок Нямс Второй, сын одного из сержантов, - в качестве мальчика на побегушках.

После того, как провизия была получена, ребята поужинали и завалились спать, рассудив, что утро вечера мудренее.

Короче, потрудились на славу - по методу Ивана-дурака.

Проснувшись, внимательно прочли свиток. На этом настояла Леся. Она сказала, что, не узнав учение Суперпрезидента, невозможно понять, чем эти крысы вообще интересуются.

Выяснилось печальное: крысы не интересуются ничем, кроме еды и воспитания потомства. На праздники (которые у них все-таки иногда случаются) крысы съедают двойной паек продовольствия. В этом и заключается «веселье».

На досуге крысы рисуют портреты своего горячо любимого учителя. Результаты их художеств ребята вчера уже видели. Снисходительное «ну-ну» - такой могла быть самая высокая оценка крысиного искусства.

Максим спросил у Нямса Второго, правильно ли они поняли свиток. Насчет того, что развлечений у крыс нет вообще никаких. Ни игр, ни музыки, ни песен, ни танцев - ничего!

Нямс Второй плохо понял вопрос.

–  Посему зе нет развлечений?
– прошепелявил он.
– Мы воюем с курулями. Кусаем еду. Это осень весело. Нямс Второй любит кусать еду.

«Бедный ребенок!» - читалось в жалостливых глазах Леси.

–  Короче говоря, мне все ясно, - вздохнул Денис.
– Крысы не интересуются ничем. А потому и заплатить нам нечем.

–  Погоди, Денис, у меня крутится в голове одна мысль…

–  Да какая тут может быть мысль?! У нас же нет ничего, кроме одежды и содержимого наших карманов! Даже если бы нам не было жалко, например наших емелефонов - крысы бы их не приняли! Они же зануды несусветные. Зачем им емелефоны?

–  Вот. Вот об этом же и моя мысль!
– воскликнул Максим, назидательно выставив указательный палец.
– Только ты мне ее мешаешь думать.

–  Думай вслух.

–  А что, тоже дело. Внимание: думаю!

Леся и Денис с вежливым интересом поглядели на Максима. Тот начал рассуждать:

–  Крысам емелефоны не нужны. Это верно. Но на емелефонах свет клином не сошелся. В Мастеровом посаде учили, что в таком же сундучке, как емелефон, можно разместить разные полезные вещи. Например, музыкальную шкатулку… А что, шкатулка это идея! Познакомим крыс с музыкой!

–  Что за чушь, - скривился Денис.
– Из чего ты.. ее сделаешь, а?

–  А вот это уже мое дело. У меня тут с собой кое-что есть…

С этими словами Максим начал доставать из карманов уйму маленьких сверкающих деталек. По виду их хватило бы на два десятка часов!

Были там винтики и гаечки, пружины и шестеренки, крючочки и маховички. И даже внушительного вида коробка с комплектом миниатюрных инструментов для точной механической работы!

–  Ты все это тащишь с собой от самого Лицея?!
– ахнула Леся.
– Но зачем?!

–  Да ни за чем. Оно как-то само набралось. В Мастеровом этого добра каждый день по двадцать килограммов выдают. Для учебных целей. Ну так я где шестеренку выпрошу, где гаечку… И все машинально по карманам рассовываю. У меня еще со школьных уроков труда такая привычка осталась.

–  А ты можешь еще что-нибудь кроме музыкальной шкатулки сделать?
– спросил Денис.

–  Это вряд ли. И над шкатулкой-то целый день просидеть придется. Я просто не успею. Если ты что-то свое придумал - могу поделиться с тобой кое-какими деталями. Второго сорта, конечно. Ты уж извини…

Денис сник:

–  Да нет, ничего я не придумал. Так что делай свою шкатулку…

«А я? Что могу предложить крысам я?» - лихорадочно соображал он.

Все мысли крутились вокруг его замечательного именного кортика, сделанного из трофейного ножа песьеголовцев. Но ему меньше всего на свете хотелось отдавать крысам эту вещь!

И не потому, что он любил оружие. Просто в этом кортике была заключена для него память о самом доблестном поступке, какой ему довелось совершить в жизни. А такие вещи дорогого стоят.

–  О, я тоже придумала!
– оживилась Леся.
– Я ведь в школе неплохо рисовала! Правда, здесь нет настоящих красок. И их трудновато будет изготовить. Но можно сделать несколько перьев и нарисовать тушью или даже просто чернилами хоть один нормальный портрет их Суперпрезидента!

–  Как же ты его нарисуешь, если никогда не видела?
– ревниво спросил Денис (ему было обидно, что вот уже и Лесю посетила нормальная идея, а он мое еще в раздумьях)…

–  Действительно… Нарисую-ка лучше портрет майора Хрумса! Ему же самому приятней будет! Денис с Максимом признали, что это неглупо.

Через пять минут Нямс Второй проводил Лесю на аудиенцию к майору. А Максим засел за свою механику.

И только Денис - бледнея, краснея и очень волнуясь - продолжал в нерешительности обкусывать ногти. Максим разбирается в технике, Леся умеет рисовать, а он?..

Мысли его были очень похожи на те, которыми он уже мучился на «Веселом Голландце». Тогда Денис тоже заедал комплекс неполноценности. И тогда он заключил, что единственное искусство, которым он владеет - футбол…

Футбол!