Чтение онлайн

— Бедное, бедное дитя!

Как я восхищалась храбростью и добротой этой женщины! Как мне хотелось успокоить ее и шепнуть ей, что я вовсе не безумна, и я всем сердцем надеюсь, что, если с любой девушкой случится то несчастье, которое изображала я, она сможет встретить на своем пути кого-нибудь столь же доброго и человечного, как миссис Рут Кейн.

Но вернемся к моему рассказу. Я придерживалась своего образа, пока не вошла помощница хозяйки, миссис Стэнард. Она попыталась убедить меня вести себя тихо. Я была уверена, что ей хотелось выпроводить меня из дома всеми средствами, так мирно, как возможно. Но это было не в моих интересах. Я отказалась уходить и продолжила повторять про утраченные чемоданы. Наконец, кто-то предложил послать за полицейским. Через некоторое время миссис Стэнард надела свою шляпку и вышла из дома. Тогда я поняла, что стала на шаг ближе к сумасшедшему дому. Вскоре она вернулась, приведя с собой двух полицейских — крупных, сильных мужчин — которые вошли в комнату довольно бесцеремонно, явно ожидая встретить тут безумную и агрессивную особу. Одного из них звали Том Бокерт.

Когда они зашли, я притворилась, что не замечаю их.

— Я хочу, чтобы вы увели ее тихо, — сказала миссис Стэнард.

— Если она не пойдет с нами добровольно, — ответил один из них, — Я протащу ее по улице силой.

Я все еще не показывала, что знаю об их присутствии, но, конечно, мне не хотелось превращать ситуацию в скандал. К счастью, миссис Кейн пришла мне на помощь. Она рассказала офицерам, как я требовала вернуть мне потерянные чемоданы, и вместе они придумали план, как заставить меня пойти с ними, убедив, что мы все отправимся искать мое имущество. Они спросили меня, согласна ли я идти с ними. Я призналась, что боюсь идти одна. Тогда миссис Стэнард вызвалась сопровождать меня и велела двум полицейским следовать за нами на уважительной дистанции. Она надела на меня мою накидку, мы покинули здание через выход на цокольном этаже и пошли по городу, офицеры полиции шли за нами на некотором расстоянии. Мы без происшествий достигли участка, который добрая женщина представила мне как транспортную контору, в которой мы обязательно найдем мои утраченные вещи. Я вошла внутрь, дрожа от вполне обоснованного страха.

За несколько дней до этого я встречалась с капитаном МакКаллахом на собрании в Куперовском союзе и беседовала с ним, чтобы добыть некие сведения. Если он был в участке, мог ли он узнать меня? И тогда все было бы под угрозой, поскольку попадание на остров зависело от него. Я натянула свою соломенную шляпу так низко, как могла, и приготовилась к допросу. Разумеется, внушительный капитан МакКаллах был там и стоял около стола.

Он внимательно оглядел меня, пока другой офицер о чем-то тихо беседовал с миссис Стэнард и полицейскими, которые меня привели.

— Вы Нелли Браун? — спросил офицер.

— Полагаю, да, — сказала я.

— Откуда вы приехали?

Я ответила, что не знаю, и тогда миссис Стэнард рассказала ему все, что могла, обо мне — как странно я вела себя в ее доме, как я не сомкнула глаз всю ночь, и что, по ее мнению, я была несчастной девушкой, сошедшей с ума в результате жестокого обращения со мной. После некоторого обмена фразами между миссис Стэнард и двумя офицерами Тому Бокерту было велено отправиться с нами в суд на экипаже.

— Пойдемте со мной, — сказал мне Бокерт. — Я найду ваши чемоданы.

И мы отправились втроем — миссис Стэнард, Том Бокерт и я. Я заметила, что это было очень любезно с их стороны — пойти со мной, и что я это никогда не забуду. Пока мы шли по улице, я продолжала вспоминать о своих чемоданах, вставляя изредка замечания о грязной обстановке вокруг и странном виде людей, которых мы встречали на своем пути.

— Кажется, я никогда не видела подобных людей прежде, — говорила я. — Кто они все?

Мои спутники смотрели на меня с явной жалостью, очевидно, веря, что я — эмигрантка или кто-то вроде того. Они объяснили мне, что люди вокруг — обычные работники. Я еще раз сказала, что, по моему мнению, в мире слишком много работающих людей, и на всех не хватит работы, после чего полицейский Бокерт посмотрел на меня пристально, явно подумав, что я утратила разум навсегда. Мы прошли мимо нескольких офицеров полиции, многие из которых спрашивали у моего конвоира, что за трудность возникла со мной. К тому времени приличное количество детей в бедной порванной одежде следовало за нами, и они выкрикивали слова в мой адрес, которые были для меня необычны и занимательны.

— В чем она обвинена?

— Эй, коп, а куда это вы ее ведете?

— Куда они ее тащат?

— Она смазливая!

Бедная миссис Стэнард была встревожена сильнее, чем я. Ситуация становилась все интереснее, но я все еще переживала из-за предстоящей встречи с судьей.

Наконец, мы пошли в низкое здание, и Том Бокерт любезно сообщил мне:

— Это транспортная контора. Скоро мы отыщем ваши чемоданы.

Вход в здание был окружен любопытной толпой, и я решила, что мое положение было не настолько худым, чтобы позволить мне пройти мимо них без всяких замечаний, так что я спросила, неужели все эти люди тоже потеряли чемоданы.

— Да, — сказал Бокерт. — Почти все они ищут чемоданы.

— Они все, похоже, тоже иностранцы.

— Да, — кивнул Том. — Они все иностранцы, только что приехали. Они все потеряли чемоданы, и большую часть своего рабочего времени мы только и делаем, что ищем их вещи.

Мы прошли в зал суда полиции Эссекса. Наконец-то пришло время решить, безумна я или нет. Судья Даффи сидел за высоким столом, и вид его источал мягкость и доброту. Меня это пугало — то, что в отношение меня не будет принято нужное мне решение из-за участия, которое я видела в каждой черточке его лица, и с почти небьющимся сердцем я последовала за миссис Стэнард, которая отозвалась на требование подойти к столу, где Том Бокерт уже давал отчет о происшествии.

— Подойдите сюда, — сказал офицер. — Как ваше имя?

— Нелли Браун, — ответила я с легким акцентом. — Я потеряла свои чемоданы и буду благодарна, если вы найдете их.

— Когда вы приехали в Нью-Йорк? — спросил он.

— Я не приезжала в Нью-Йорк, — отозвалась я (добавив мысленно «Потому что я уже давно не уезжала из него»).

— Но вы сейчас в Нью-Йорке, — сказал мужчина.

— Нет, — возразила я с тем недоверием, которое выказал бы безумец. — Я не приезжала в Нью-Йорк.

— Эта девушка с запада, — заметил он тоном, который заставил меня вздрогнуть. — У нее западное произношение.

Кто-то другой, услышав наш короткий диалог, заявил, что он жил на Юге, и у меня южное произношение, а другой офицер был уверен, что оно восточное. Я ощутила облегчение, когда первый из говоривших повернулся к судье и сказал:

— Судья, это странный случай — молодая женщина, которая не знает, кто она и откуда. Вам стоит обратить на это внимание.

Я начала дрожать совсем не от холода и огляделась вокруг, созерцая толпу бедно одетых мужчин и женщин, на чьих лицах были написаны истории трудной жизни, нищеты и борьбы за выживание. Некоторые взволнованно переговаривались друг с другом, другие просто стояли с видом полной безнадежности. Тут и там расположились хорошо одетые, сытые офицеры, которые смотрели на это спокойно, почти равнодушно. Для них все это было привычно. Еще одна несчастная добавилась в длинную очередь, которая давно уже не вызывала у них никакого интереса и участия.

— Подойди, девушка, и подними вуаль, — позвал судья Даффи тоном, который удивил меня резкостью, не сочетавшейся с его добрым лицом.

— С кем вы говорите? — вопросила я спокойно.

— Подойди сюда, милая, и подними вуаль. Знаешь, даже королеве Англии, окажись она тут, пришлось бы поднять вуаль, — пояснил он мягче.

— Так лучше, — ответила я. — Я не королева Англии, но подниму вуаль.

Когда я сделала это, тщедушный судья посмотрел на меня и очень осторожным, учтивым тоном спросил: