Чтение онлайн

— Что случилось, милое дитя?

— Ничего не случилось, я только потеряла свои чемоданы, и вот этот господин, — я указала на полицейского Бокерта, — обещал отвести меня туда, где они найдутся.

— Что вы знаете об этой девушке? — серьезно спросил судья миссис Стэнард, которая стояла возле меня, бледная и дрожащая.

— Я ничего не знаю о ней, кроме того, что она пришла в наш дом вчера и попросила дозволения переночевать.

— Ваш дом? Что вы имеете в виду? — быстро уточнил судья Даффи.

— Временный дом для работающих женщин, номер 84 на Второй Авеню.

— Какую должность вы занимаете там?

— Я помощница хозяйки.

— Хорошо, расскажите нам, что вы знаете об этом случае.

— Когда я шла по направлению к дому вчера, я заметила ее на улице. Она была одна. Стоило мне войти в дом, как прозвенел дверной звонок, и появилась она. Когда я заговорила с ней, она спросила, можно ли ей остаться на ночь, и я разрешила. Потом она начала говорить, что все люди в доме кажутся ей безумными, и она их боится. Потом она отказалась идти в кровать и сидела всю ночь без сна.

— У нее были деньги?

— Да, — ответила я за нее. — Я заплатила ей за все, в том числе, за еду, которая была хуже всего, что мне доводилось пробовать.

Многие улыбнулись после этого, и кто-то прошептал:

— По крайней мере, в вопросе еды она не так уж полоумна.

— Бедное дитя, — сказал судья Даффи. — Она хорошо одета и явно леди. Ее речь прекрасна, и я готов побиться об заклад, что она добра. Я уверен, что она близка с кем-то.

Все засмеялись, и я закрыла лицо носовым платком, заглушая смех, который мог разрушить мой план, несмотря на все мои усилия.

— Я имею в виду, близка с кем-то из женщин, — быстро поправился судья. — Наверняка кто-нибудь ищет ее. Бедная девушка, я хочу помочь ей, она очень похожа на мою покойную сестру.

После этих слов все притихли на мгновение, и офицеры посмотрели на меня более снисходительно. Я же лишь мысленно возблагодарила добросердечного судью и понадеялась, что всем несчастным, страдающим тем недугом, который изображала я, повезет столкнуться на своем пути с таким участливым человеком, как судья Даффи.

— Жаль, что здесь нет репортеров, — сказал он затем. — Они смогли бы найти какие-нибудь сведения о ней.

Я всерьез испугалась этого, потому что если и был кто-то, способный разрушить мою легенду, это был репортер. Я была уверена, что лучше уж мне предстать перед множеством опытных докторов, полицейских, детективов, чем пред двумя хорошими мастерами моего дела, так что я заметила:

— Я не понимаю, как все это может помочь мне найти чемоданы. Эти люди невежливы, и мне не нравится, что они на меня смотрят. Я хочу уйти. Не желаю тут оставаться.

Сказав это, я опустила вуаль, надеясь, что репортеров задержат, пока меня не отошлют в сумасшедший дом.

— Ума не приложу, что делать с этой несчастной девушкой, — тревожно вздохнул судья. — Кто-то должен позаботиться о ней.

— Отправьте ее на остров, — предложил кто-то из офицеров.

— Ох, нет! — взволнованно воскликнула миссис Стэнард. — Не делайте этого! Она же леди, ей не выжить на острове.

В этот миг мне хотелось встряхнуть эту добрую женщину. Остров был тем местом, куда я стремилась, а она пыталась защитить меня от этого. Это было очень любезно с ее стороны, но не слишком полезно, учитывая обстоятельства.

— Кто-то явно поиздевался над ней, — заметил судья. — Мне кажется, это дитя заставили принять какое-то вещество и привезли в наш город. Заполните бумаги, мы пошлем ее в Бельвю для обследования. Быть может, через несколько дней действие вещества кончится, и она сможет рассказать нам свою пугающую историю. Только бы репортеры пришли!

Я боялась этого, так что еще раз заявила, что не хочу оставаться здесь, пока все на меня глазеют. Судья Даффи велел полицейскому Бокерту отвести меня в другое помещение. Когда мы расположились там, судья Даффи пришел к нам и спросил меня, не жила ли я на Кубе.

— Да, — ответила я с улыбкой. — Откуда вы узнали?

— О, я знал это, милая. Скажи мне, где ты жила? В какой части Кубы?

— На гасиенде, — сказала я.

— Ах, то есть, на ферме. Ты помнишь Гавану?

— Si, senor. Она недалеко от моего дома. Откуда вы узнали?

— Я знаю все об этом. Теперь, быть может, ты назовешь мне адрес твоего дома?

— Я его забыла, — грустно отвечала я. — У меня постоянно болит голова, и из-за этого я все забываю. Не хочу, чтобы меня беспокоили. Все меня о чем-то спрашивают, и от этого голова болит все сильнее. — и это даже было правдой.

— Что ж, никто больше не побеспокоит тебя. Посиди здесь и отдохни. — и любезный судья оставил меня наедине с миссис Стэнард.

Почти сразу же вошел офицер с репортером. Я боялась, что во мне узнают журналистку, так что отвернулась и сказала:

— Не хочу видеть репортеров; я не буду говорить. Судья сказал, что меня нельзя беспокоить.

— Что ж, в этом нет ничего безумного, — заметил тот, кто привел репортера, и они ушли. Но мне все еще было страшно. Не зашла ли я слишком далеко в стремлении избегать журналистов, не заметили ли они мою разумность? Если я чем-то произвела впечатление здоровой, мне нужно немедленно исправить это, так что я вскочила и стала метаться туда-сюда по комнате, пока миссис Стэнард в испуге цеплялась за мою руку.

— Не хочу оставаться здесь. Хочу мои чемоданы! Зачем так много людей меня дергает? — и я не замолкала, пока не вошел врач скорой помощи в сопровождении судьи.

— Это бедная девушка, которую заставили принять какое-то вещество, — объяснил судья. — Она очень похожа на мою сестру, и это очевидно, что она добропорядочная девушка. Я беспокоюсь за нее и хочу помочь ей так, как если бы она была моей родственницей. Будьте добры к ней, — сказал он врачу скорой помощи. Затем он повернулся к миссис Стэнард и спросил ее, не могла бы она продержать меня в ее доме еще несколько дней, пока случившееся со мной не прояснится. К счастью, она ответила, что это исключено, так как все женщины, живущие в доме, боятся меня и съедут, если я останусь там. Меня пугало то, что она могла бы разрешить мне остаться ради платы, так что я сказала что-то про плохую еду и заявила, что не желаю возвращаться во временный дом. Потом начался осмотр; доктор выглядел очень неглупым, и я не слишком надеялась обмануть его, но решила придерживаться образа.

— Высуньте язык, — велел он быстро.

Я мысленно хихикнула.

— Высуньте язык, когда я говорю, — повторил он.

— Не хочу, — ответила я вполне искренне.

— Но вам придется. Вы больны, а я доктор.

— Я не больна и никогда не была. Я только хочу найти чемоданы.

Но в итоге я все же высунула язык, и он пристально оглядел его. Затем он проверил мой пульс и послушал сердцебиение. Я понятия не имела, как должно биться сердце сумасшедшего, так что я просто задержала дыхание, пока он слушал, и после мне пришлось сделать глубокий вдох, чтобы восстановить его. Затем он проверил, как мои зрачки реагируют на свет. Держа свою руку на расстоянии половины дюйма от моего лица, он велел мне смотреть на нее и, резко дергая ей, следил за моими глазами. Я задумалась, каким должен быть взгляд безумной, и не нашла ничего лучше, чем просто уставиться перед собой, что я и сделала. Я сосредоточила взгляд на его руке, не мигая, и, когда он убрал ладонь, я продолжала прилагать все усилия, чтобы не мигнуть ни разу.