Чтение онлайн

После Лидии Коноплёвой перед боевиками предстал Абрам Гоц. Начал издалека.

— И так мы начинаем… Выходим на передний край борьбы с большевиками. Пускаем в ход наше грозное оружие…

Коноплева поморщилась: к чему патетика? Сейчас она просто выглядит фальшивой. К кому Гоц адресуется?

Гоц обладал хорошей интуицией. Догадался о чём думала Коноплева. И продолжал:

— Прошу всех запомнить непременное условие: если боевика задержат с поличным, он не должен называться членом партии социалистов-революционеров. Ни в коем случае! Он обязан твердо и решительно заявить советским органам власти, что действовал на свой страх и риск. За Центральным комитетом остается неоспоримое право — признать акцию партийной сразу после покушения или через некоторое время.

Тщеславный, склонный к театральных жестам, Абрам Год предпринимал отчаянные усилия к организации покушения на Ленина в марте 1918 года. И все же оно тогда не состоялось.

"Другое дело теперь, в августе, — думала Коноплева. — Руководит террористами не какой-нибудь слабонервный Рихтер, а испытанный боевик, член военной комиссии ЦК ПСР Григорий Семенов. Подготовительную работу ведет напористо, уверенно, с размахом… Ленин уже побывал на прицеле".

… Рабочий, эсер Константин Усов пришел в Алексеевский народный дом убить Ленина. Митинг еще не начинался, но рабочих собралось полторы-две тысячи. Разгорелся жаркий спор об Учредительном собрании, в который встрял Усов. Инструкция запрещала боевику — исполнителю вступать в политические разговоры. Не стерпел. Заступился за Учредилку. Никто его не поддержал. Все рабочие, с которыми он спорил, были за Советы.

И вдруг над головами зашумело:

— Ленин приехал! Владимир Ильич!.. Товарищу Ленину — пролетарское ура!..

Радость и воодушевление охватили всех рабочих. Что пережил, что передумал Усов? Он был ошеломлен. Ленин — кумир всех рабочих! Вырвать бога у миллионов масс, он, безусловно, не решился. Стрелять в Ленина не стал. Он слушал его речь, не проронив ни слова. Ленин говорил об Учредительном собрании и Советах. И говорил так, что впервые в понимании Усова Учредительное собрание поблекло. Оно отказалось утвердить декреты Советской власти о земле и мире. А ведь эти декреты одобрила вся трудовая Россия. Он ушел с митинга. Вернулся на явочную квартиру, бросил револьвер:

— Не мог. Рука не поднялась… Я, рабочий среди тысяч рабочих — и вдруг убить Ленина? Не мог…

Коноплева метнула враждебный взгляд на Константина Усова. Убийцей Ленина, по замыслу ЦК, обязательно должен быть рабочий. Это произвело бы во всем мире фурор и дало бы эсерам повод для открытого выступления против Советской власти.

УСОВ:В пятницу — это стало быть, за неделю до ранения Ленина — мы отправились для исполнения террористического акта.

В буфете, в ожидании митинга, сидя за чаем, я со многими рабочими познакомился и вступил в споры по политическим вопросам. Нам это было категорически запрещено, но я нарушил запрет. Тема, обсуждавшаяся рабочими, была самой жгучей темой для меня: о власти и полномочиях Учредительного собрания, о власти и полномочиях Советов. Мне хотелось разобраться — где правда? На стороне Учредительного собрания? Прослушав речь Ленина, я понял — на стороне Советов. За них стояли все рабочие.

Мне стало понятно, почему с такой легкостью было разогнано Учредительное собрание. В нем за эсеров голосовали такие элементы, которые не носили в себе духа революции и которые не могли творить революции. Учредительное собрание было отвергнуто народов и уступило свое место Советам…

Усов не выстрелил в Ленина. Не оправдал эсеровских надежд. Рабочая рука Константина Усова не поднялась. Пальцы отказались нажать на спусковой крючок револьвера…

Коноплева яростно обрушилась на Усова. Она подозревала его в большевизме, в малодушии, в предательстве. И ошибалась. Сын рабочего Константин Усов просто не верил, что убив Ленина, совершит "святое" дело во имя революции.

— Поймите, — отвечал Усов боевикам, — убить царского генерал-губернатора или министра — это одно. Совсем другое — идти с отравленными пулями против Ленина. Здесь тебя ждет не благодарность, а проклятие всего мира.

Не отрицаю — дрогнул. Дрогнул перед собственной рабочей совестью.

— Ты просто испугался, Костя, — вспыхнула Коноплева, — выветрился из тебя эсеровский боевой дух на большевистском митинге.

— Не перебивай, — зло огрызнулся Усов. — Нутром чую, что убийство Ленина — дело не святое… Раньше царских тиранов и деспотов убивали. А Ленин — разив он тиран? Он тоже социалист, как и мы, только по-иному Россию перекраивает. В интересах рабочего класса и трудового крестьянства.

Кроме Коноплевой, Каплан и Новикова никто из боевиков не осудил Усова за отказ стрелять в Ленина. Все молчали. Мрачные. Насупившиеся. Подавленные.

"Притворное равнодушие. На лицах — непроницаемые маски. Играют в непробиваемых, — подумала Коноплева. — Не верят, что убийство Ленина — святое дело. Не дрогнут ли, как Константин Усов? Впрочем, таких как Усов, в отряде немало".

Федор Зубков из рабочей семьи. С 14 лет на фабрике. Активный участник событий 9 января 1905 года, эсеровский боевик. Царские тюрьмы, каторга, побеги. В октябре 1917 года подружился с Виктором Черновым. Защищал Учредительное собрание. Подбивал на выступление против Совнаркома матросню минной эскадры в Кронштадте. И все же на Зубкова положиться нельзя. — думала Коноплева. — Рабочий. Случай с М.В. Родзянко, с генералом А.И.Крымовым весьма и весьма красноречив…

В Февральские дни 1917 года Федор Зубков стал товарищем председателя Военного Комитета в Луге. Из Ставки поступила телеграмма: "Пропустит ли Луга императорский поезд из Пскова в Петроград?"

Зубков ответил отрицательно. Да еще пригрозил расстрелом Николая II и его свиты, если будут пытаться пробиться через Лугу.

Родзянко каким-то образом узнал об этом инциденте и прислал телеграмму: "Луга. Военный Комитет. Если придет императорский поезд, задержите и дайте мне знать, я приеду".

Зубков ответил председателю Государственной Думы: "В вашем приезде не нуждаемся. Поезд к нам не придет".

Вместо императорского поезда в Лугу пожаловал с казачьими полками генерал Крымов. С ним лужане выдержали настоящее сражение. Зубкову пришлось применить артиллерию. Крымова арестовали и доставили в Петроград. Там он и застрелился.

ЗУБКОВ:Октябрьский переворот Лужский гарнизон поддержал. Вскоре к нам в Лугу заявился теперь сидящий здесь подсудимый Семенов. От имени "Комитета спасения родины и революции" обратился с просьбой, чтобы ему дали отряд солдат для борьбы с питерскими рабочими. Соломон Беленький ответил Семенову, что на Гатчинский фронт, для борьбы с рабочими, Луга не даст ни одного солдата… Драться с рабочим Петроградом мы не желаем. Вот был наш ответ, который не откажется подтвердить Семенов.

….Гоц срочно вызвал меня из Луги в Гатчину. Я сформировал отряд из 25 проверенных членов партии социалистов-революционеров и выехал. В поезде со мной ехали Чернов и Фейт. Когда прибыли в Гатчину, то там уже тлели одни головешки. Офицеры Красновского гарнизона намеревались арестовать Керенского, как путающегося у них под ногами и утратившего реальную власть политика. Я спросил Гоца и Чернова, каковы функции моего отряда? Как хотят его использовать? Оказалось, охранять во дворце Керенского. Он располагался на втором этаже. Он был членом партии эсеров и мы должны были его спасти от ареста. И мы под руководством Семенова устроили Керенскому побег. Переодели его в матросскую форму, посадили на гоночную машину и отправили в Лужский уезд, где он и скрывался почти до самого открытия Учредительного собрания…