Чтение онлайн

Комната была более чем спартанской. Ковер покрывал тут далеко не весь пол. Тут был откидной письменный стол, журнальный столик, заваленный старыми газетами и пара кресел. Масляная печь, такая же, как и у сестры, уже горела.

Много лет назад, еще ребенком, Уайклифф как-то вместе с матерью попал на прием к "большому человеку", их землевладельцу, "Господину Полковнику". Кабинет "большого человека" показался тогда ему, маленькому мальчику, таким же неуютным, неприбранным и даже вонючим, но когда он поделился своими наблюдениями с матерью, та отвечала с почтительным придыханием: "Ах, Чарли, это совсем другие люди. Другие. Они не как мы..." Прошло уже много лет, но черта, которая была проведена еще тогда, и по сю пору давала о себе знать. Это и объясняло осторожное, уважительное поведение Уайклиффа.

– Возьмите себе стул и садитесь...
– Паркин сел сам и вытянул ноги к печке.
– Я только что из антикварного магазина. Позвонил в дверь, а мне открывает такой молоденький полицейский. "Кто вы такой? Что вам нужно? Отвечайте помедленнее, чтобы я успевал записывать..." - что-то в этом роде. И он так и не сказал мне, что случилось.
– Паркин достал свою трубку и принялся неторопливо ее набивать.
– Так что же там стряслось?

– А вы не знаете?

– Если бы я знал, то не спрашивал бы.
– Паркин протянул Уайклиффу свой кисет.
– Закурите?

– Не сейчас.

Уайклифф вкратце рассказал о происшествии, майор слушал спокойно, не перебивая.

– Значит, Джозеф мертв.

– Да. Он был вашим другом?

Майор посмотрел на Уайклиффа с любопытством.

– Другом? Ну, я никогда не думал насчет этого...
– Он подумал, подвирая слова.
– Пожалуй, он был моим приятелем. Мы часто встречались, регулярно. Джозеф был хорошим парнем, немного не от мира сего. Хорошие люди часто бывают такими, вы и сами, небось, знаете это по своему опыту... Так вы не сказали, что он убит, но думаю, в противном случае вокруг этого дела не было бы столько шума. Верно?

– В настоящее время мы считаем это делом об убийстве.

Паркин встал, подошел к письменному столу и вернулся с бутылкой виски, парой стаканов и графином с подозрительно мутной водой.

– Выпьете?

– Нет, спасибо.

Паркин глянул на Уайклиффа с еле заметной усмешкой, которую можно было назвать презрительной, затем налил себе в стакан, отпил хороший глоток, вытер губы и вздохнул:

– Конечно, вам нетрудно будет его схватить.

– Кого - его?

– Дэвида. Вы сказали, что его яхта пропала, но вряд ли он успел уйти далеко. Он не слишком умелый моряк.

Уайклифф тоже вытянул скрещенные ноги к печке и расслабился. Голос его был сух:

– Судя по всему, сегодня вы уже гораздо ближе знакомы с братьями Клемент, чем это было вчера.

Паркин был невозмутим:

– Неужели?
– И добавил, как констатацию факта: - Дэвид - крыса.

Он отпил еще виски, а потом осторожно поставил стакан на подлокотник своего кресла.

– Может быть, вам лучше подробнее рассказать о ваших взаимоотношениях с братьями?
– заметил Уайклифф.

– Если хотите... Но мне нечего особенно рассказывать...
– Тут в коридоре скрипнула половица, он метнул быстрый взгляд в сторону двери, но продолжил свою речь, не понижая голоса: - Я знал Джозефа много лет, еще до того, как он сделал эту глупость - пустил своего брата в свой бизнес. Я виделся с ним пару раз в неделю по вечерам, и часто заходил в магазин...

– Чтобы принять у него ставку на скачках?

– Пусть так.

– А Дэвид?

– Я стараюсь встречаться с ним как можно меньше. Это нетрудно, потому что большую часть времени он где-то мотается по своим так называемым делам. Я уже давно подозревал, что он греет себе карман за счет Джозефа, и возможно, в один прекрасный день смоется, оставив брата на бобах. Джо человек не деловой, и в последнее время совсем забросил все, а Джозеф прокручивает через магазин украденные вещи - то, что обычно называют "черной торговлей"...

Паркин попыхтел в свою трубку, отпил еще виски и снова вздохнул:

– Нет, мне дела до этого, конечно, нет, но... Джо был порядочный человек, а вся его жизнь была в этом магазинчике...

– Вам никогда не приходила в голову мысль, что младший брат мог участвовать в ограблении вашей квартиры?

Паркин глянул на него и отвернулся. Уайклифф уже начал было думать, что ответа не последует, но через некоторое время Паркин проговорил:

– Некоторое время я думал так.

– Но ничего не предприняли.

Майор медленно пожал своими могучими плечами. Эта его идиотская отстраненность начинала раздражать Уайклиффа. Он сказал:

– Итак, Дэвид, согласно вашим предчувствиям, действительно смылся. А вот Джо застрелен. Вы и этого ожидали?

Паркин ответил не сразу. Сперва он чиркнул спичкой и принялся раскуривать свою погасшую трубку.

– Думаю... Думаю, Джо припугнул брат полицией. В последний раз, как я видел Джо, он казался здорово напуганным.

– Когда это было?

– Вечером в четверг. Да, точно, мы были вместе в тот вечер, а на следующее утро я заглянул к нему в лавку, но он был занят с посетителем, так что я взял листок с его ставкой и вышел. Я думал прошлым вечером с ним повидаться, но он мне не открыл.

Спичка догорела до конца и обожгла ему пальцы. Паркин отшвырнул ее и зажег новую.

– В этом не было ничего странного, наши договоренности о встрече всегда были неточными. Однако, когда сегодня утром магазин так и не открыли, я немного удивился, и вечерком решил снова зайти туда. Остальное вы знаете.

Он наконец донес спичку до табака в трубке и задымил.

Уайклифф гадал про себя, что могло объединять двух таких разных людей. Ему не доводилось видеть Джозефа живьем, но из того, что он успел услышать о покойном, а также из фотографий в гостиной, у него создалось впечатление об этом человеке, как о слабом, замкнутом типе, из тех, которые только и могут слепо следовать по стопам отца без всяких отклонений. Весь его мир был замкнут в границах антикварной лавки, тогда как майор Паркин пытался выйти в мир, "на широкую воду".

Еще один глоток виски, еще один глубокий вздох.

– Насчет револьвера моего отца - есть какие-нибудь улики в пользу того, что именно из него и застрелили Джозефа?

– Я все еще жду заключения баллистической экспертизы.

Все это было странно. Уайклиффу казалось, что в этом разговоре оценивают и пристально изучают именно его, Уайклиффа. И это раздражало его тем больше, поскольку он подозревал, что эта мысль родилась из-за его собственного абсурдного представления о зловещих делах и людях. Уайклифф постарался внушить себе, что дело лишь в том, что поздним вечером выпивший человек видит весь мир сквозь призму алкогольного дурмана. Его движения отработаны и спокойны, его глаза подернуты блестящей пеленой, которая так часто предшествует сонливости...

В коридоре снова раздался скрип половицы, но на сей раз дверь отворилась и на пороге встала Гетти с грозным видом учительницы, готовой утихомирить расшумевшийся класс.

– Твой ужин готов.

Уайклифф поднялся:

– Не смею вас отвлекать.

Паркин проводил его до дверей дома. На улице все еще резво моросил дождь, и пока Уайклифф добрался до выхода на улочку, за воротник плаща уже затекло немало воды. Уайклифф заспешил по Улице Собачьей Ноги к относительно уютной Бир-стрит. Древние люди знали, как устраивать улицы так, чтобы они не становились тоннелями для ураганного ветра. В окнах кафе еще горел свет, но стекла запотели настолько, что не был видно, есть ли жизнь внутри. Уайклифф прошел под дождем пешком до самой гавани, к полицейским фургонам.