Чтение онлайн

– Вы его видите?

– Да, он сейчас...

– Не вешайте трубку.

Уайклифф быстро прошел в Информационный Зал и по сетевой связи дал команду отправить на Бир-стрит патрульную машину.

– Задержите для допроса подозреваемого, который сейчас стоит у дверей антикварного магазина Клементов на Бир-стрит...
– Уайклифф по внутренней связи соединился с Бюро Информации и продиктовал приметы Уоддингтона, которые намертво засели у него в памяти и снова вернулся к телефону, где ждала его Анна Блажек.
– Так, Анна... Вы меня слышите? Вы его еще видите у дверей лавки? Скоро прибудут наши сотрудники...

Он глянул на часы - секундная стрелка быстро бежала по кругу... Анна сообщила, что мужчина теперь подошел к витрине и стучит туда кулаком. Сколько он еще там простоит?

Наконец, Анна облегченно сказала, что приближается патрульная машина, а мужчина уходит прочь...

Уайклифф поблагодарил ее и снова связался с Бюро Информации.

– Передайте им, чтобы подозреваемого привезли на Маллет-стрит.

Этот полицейский участок располагался в двух шагах от антикварной лавки.

Было без пяти восемь. Сержант Минз еще едет, должно быть, в лондонском поезде. Жаль... Уайклифф выбежал, сел в свою машину и поехал на Маллет-стрит.

Там уже был Керси.

– Я слышал разговоры по рации в машине, - сказал он.

Для каждого существа имеется некая оптимальная обстановка, в которой ему комфортно. Коале прекрасно живется на каучуковом дереве, а кондуктору на высоком сиденьи в салоне. Джордж Альфред Уоддингтон лучше всего чувствовал себя на табурете у стойки бара со стаканом двойного виски перед собой и смазливой девицей рядом. В бесцветной обстановке полицейского участка он терял весь свой жизненный тонус.

– Итак, мистер Уоддингтон? Джордж Альфред Уоддингтон?

– Да, но я хотел бы знать...

По большому счету, Уоддингтон был непрезентабельным субъектом сутулые плечи, серая кожа, костлявый... И тем не менее, держал фасон, носил модные усы и бакенбарды.

– Скажите, где вы были, начиная с вечера субботы?

Белесые глаза ничего не выражали.

– Вечером в субботу?

– Вы ведь именно тогда приехали сюда? На поезде из города, который прибыл в семь-двадцать пять вечера, так ведь?

– Ну...

Нет, несмотря на свой опыт общения с полицией, Уоддингтон не стал умнее.

– Итак, где вы были, начиная с того времени?

– Ну, в моем отеле... "Единорог" на Дюк-стрит.

– Судя по всему, вы не слушаете новости по телевидению, мистер Уоддингтон.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

И как ни странно, Уайклифф более чем наполовину был уверен, что тот действительно не знает. Ведь ни по радио ни по телевидению почти ничего не было сказано по поводу этого дела.

– Застрелен Джозеф Клемент, а его брат исчез.

Уоддингтон был совершенно очевидно потрясен этим известием, но попытался совладать с собой и переспросил невинным тоном:

– А кто это такие?

– Странно. Очень странно...
– Уайклифф выдержал стратегическую паузу и стал набивать свою трубку.
– Вы ведь приехали с вокзала прямо к ним в лавку вечером в субботу, а сегодня вечером звонили в дверь туда же... Неужели же вы не знаете этих людей?

– Мне нечего сказать на это.

Спохватился наконец. Но уже поздно.

Настала очередь Керси:

– Речь-то идет о деле со стеклянными пресс-папье. Нам не надо ваших признаний, Уоддингтон, мы все ЗНАЕМ САМИ. Вы отбыли срок, Уоддингтон, дважды обвинялись, и похоже, вы были последним, кто видел Джозефа Клемента живым.

– Господи Боже! Вы что, хотите сказать, что я его убил?

– А вы его, значит, не убивали? Ну что ж, тогда вернемся к вашим действиям, начиная от субботнего вечера.

– Думаю, мистер Уоддингтон не станет возражать, если мы заглянем к нему в сумку, - проронил Уайклифф.

Керси поднял сумку, расстегнул ее и вывалил содержимое на стол.

– Так... Пижама, мыльница, электробритва, белье... зубная щетка и гребешок... А вот это что такое?

Под парой носков был спрятан тяжелый предмет, который на поверку оказался стеклянным пресс-папье. В белье Уоддингтона обнаружились еще три таких.

– Меня просто поражает, как вам удалось так долго оставаться на свободе, - замети Керси.

Уоддингтон только угрюмо посмотрел на четыре стеклянные пресс-папье.

– И к тому же застрелен человек...

– Но я клянусь, что...

– Я бы на вашем месте не стал так торопливо клясться. Лучше расскажите нам подробно, что было, когда вы пришли в антикварный магазин вечером в субботу.

Уоддингтон унылым взглядом обвел скудно обставленную комнатку, хорошо понимая, что в ближайшем будущем ему предстоит побывать еще во многих подобных неуютных помещениях.

Теперь настало время традиционного предупреждения:

– Имейте в виду, вы не обязаны что-либо говорить, но все, что вы скажете, может быть записано и использовано в качестве улики.

Уоддингтон грустно вздохнул.

– Да ладно, что толку... Короче, Клемент решил выйти из дела. Но остальные компаньоны были от этого не в восторге. Если бы он вышел, мы бы все потеряли.

– Потому что он был мозгом вашей компании?

– Не совсем. Он знал дома, в которых имелись ценные вещички, и занимался торговлей, так что мог сплавлять краденое, но на этом его роль заканчивалась.

– А что еще нужно? У него была именно главная роль, - заметил Уайклифф.
– Но я хочу знать, что произошло в антикварном магазине вечером в субботу.

– Ну, Клемент затеял историю с пресс-папье еще до того, как решил завязать, так что вышло так, что эти предметы оказались у нас на руках.

– Понятно, продолжайте.

– Ну, мои друзья... друзья по работе вручили мне эти штуки, с тем чтобы я приехал к Клементу и попросил его найти покупателя.

– А если бы он отказался?

Уоддингтон помолчал и наконец вздохнул:

– Ну, я должен был ему намекнуть, что иначе у него будут неприятности с вашей конторой.

– Да, подвели вас дружки под монастырь, - заметил Керси. Представляю себе, как вы стояли под дождем у двери Клемента, держа в сумке краденых вещей на пятнадцать тысяч фунтов. Как они вам только не прожгли сумку? Ладно, и что же было дальше?

– Я не знаю того парня, который впустил меня в дом, но он сказал, что брат Клемента. Он провел меня в контору и стал задавать всякие вопросы, но я не совсем четко представлял себе, какая его роль в их бизнесе, и поэтому помалкивал. А потом пришел Дэйв, и его братец слинял без единого звука.