Чтение онлайн

Вскоре он нашел Като настоящего простака. Как ему показалось. Это был младший из принцев Ольденбургских, лишённых Бонапартом своего владения и поэтому проживавших в России. Как и у Лео, у этого Георга не было ни кола, ни двора, но в отличие от "прекрасного принца", он был некрасив, неловок, не развит физически. Александр вскоре потрудился поговорить с ним. Его и поразила, и обрадовала наивность и бесхитростность этого молодого человека, робевшего и стеснявшегося перед ним. Из России Георг поклялся не уезжать ни при каких условиях. Вскоре государь отправил его в Павловск - знакомиться с невестой.

Екатерина отнеслась к выбранному братом жениху гораздо снисходительнее и доброжелательнее, чем того опасались Александр и Мария Фёдоровна. Георг, правда, переволновался, и сразу же после знакомства с Като, показавшейся ему самой красивой женщиной на свете, побежал в отхожее место, где и просидел с полчаса, мучаясь животом от волнения и трепета, к которым примешивался страх перед этой девушкой. О ней он так много слышал - мол, она чуть не свергла брата, чуть не покончила с собой из-за смерти Михаила Долгорукова (говорили, что пыталась перерезать себе вены), спасла графа Кристофа фон Ливена от верной гибели на охоте, и вообще, умница необычайная. Когда он, наконец, вернулся, Като отпустила всех своих фрейлин и поговорила с ним наедине, чтобы понять, что он за человек.

Невзрачная внешность будущего мужа не смутила Екатерину. Да, он на полголовы ниже её ростом и отличается довольно хлипким телосложением. Да, у него не очень правильные черты лица, а кожа вся в рытвинах от сильной угревой сыпи. Да, он заикается, мнётся, не смотрит в глаза, потому что крайне застенчив. Но всё это ровным счетом ничего не значило для неё.

Като показала ему свои рисунки и спросила:

– Говорят, вы занимаетесь литераторством?

– Да... Пишу немного, - сказал Георг.

– Стихи? Или романы?

– Поэзию всё больше, - его довольно выразительные голубые глаза загорелись.

– Какой ваш любимый поэт?
– спросила Като.
– Клопшток?

– Гёте, - сказал Георг и начал с горящим взором декламировать девушке любимые стихотворения "веймарского затворника".
– Гедерлина я тоже люблю, - добавил он.

– Под настроение мне нравится "Оссиан", - улыбнулась она.
– Хотя совершенно не в моем духе. Я не люблю сентиментальность. В мире и так много бед, несчастий и смертей, чтобы об этом ещё и писать. Или читать.

Она подумала, что сей немчик начнет сейчас переубеждать её и доказывать преимущества сентиментализма над всеми другими жанрами. Но Георг неожиданно сказал:

– Я согласен с вами. Мне тоже не нравится творчество некоторых наших авторов, которые, вместо того, чтобы предложить, как зло искоренить, кажется, смакуют в стихах и прозе все те беды, которое оно причиняет людям.

Потом он по её просьбе прочёл одно из своих стихотворений. Не о любви, не о смерти, а о Господе. Екатерине оно понравилось.

– Давайте сделаем так, - произнесла Като, улыбнувшись.
– Вы пишете стихи, а я рисую к ним иллюстрации. Потом издадим книгу.

Он весь просиял. С ней Георгу было говорить легко и просто, он даже перестал заикаться и запинаться, некий дар красноречия прорезался у него.

Напоследок девушка сказала, видя, что её собеседник мнётся, краснеет и заикается ещё больше, чем в начале их встречи:

– Если вы хотите сделать мне предложение руки и сердца, то я согласна. Вот вам моя рука, - она протянула свою кисть, взяла его за узкое запястье.
– А сердце получите немного позже.

Георг в порыве чувств поцеловал её руку чуть ли не взасос, так, что на её коже потом остался синяк.

Со свадьбой тянуть не стали. Она была довольно пышной. Когда в первую ночь их оставили наедине, Като взяла инициативу в свои руки, как и обдумывала ранее.

– Я обещала дать вам сердце, - сказала она, и сама развязала ворот своей ночной рубашки, обнажив грудь.
– Вот оно.

Принц не решался к ней приблизиться. Тогда Като взяла его руку, слегка дрожащую и потную от волнения, и положила на левую грудь.

– Теперь оно бьётся только для вас, мой возлюбленный супруг, - улыбнулась девушка.

– И моё тоже, - прошептал он, обняв свою супругу за тонкую талию.

– Предупреждаю, - сказала Като вполголоса.
– Я достаюсь вам не девственницей.

– Я вам тоже, - наивно проговорил Георг, густо покраснев и кусая губы.

– Это очень облегчает дело, - усмехнулась его новобрачная, увлекая его за собой на белоснежную, пышно взбитую перину...

Через некоторое время, засыпая под боком у своей новоиспеченной жены, принц Ольденбургский благословил Господа трижды: за то, что он вознесён на небывалую высоту, став супругом царской сестры с богатым приданым; за то, что его судьба и карьера, наконец, устроены и можно не волноваться о будущем, доселе казавшемся ему очень смутным; и, наконец, за то, что у него такая понимающая, умная, красивая и, как он только что убедился, очень нежная и страстная жена, которую не смутил его недостаточный опыт в амурных делах, как и его не смутил тот факт, что она была близка с другими мужчинами до него.

Екатерина, как и было обговорено, оставалась в России, став великой княгиней и принцессой Ольденбургской. Георгу дали полк, потом назначили военным губернатором в Тверь. Он проявил себя неплохим администратором, был довольно старателен и трудолюбив, а Като помогала ему разрешать сложности, возникающие при выполнении обязанностей по управлению провинцией. Они стали отличными супругами и оценили те качества друг друга, которых окружающие в них не замечали. Като довольно быстро забеременела и спустя десять месяцев свадьбы родила сына, названного Фридрихом-Александром. Император убеждал Екатерину и Георга крестить мальчика по православному обряду, но обычно покладистый принц проявил в этом вопросе неслыханную принципиальность и сказал, что его первенец должен быть лютеранином и только. Жена приняла его сторону. Неглупый Георг понимал, что Александр, не имеющий собственных наследников, отберёт этого ребёнка и будет воспитывать его под себя, с тем, чтобы посадить маленького своего тёзку на российский престол.

И беременность, и роды Екатерина перенесла очень легко, без всех тех страданий и мук, которые ей описывали что мать, что фрау Лотта, и быстро восстановилась, на второй неделе после рождения сына уже начав выходить в свет. Её стройная фигура ничуть не испортилась. К ребёнку, правда, Като не проявляла особых чувств. Она маленьких детей вообще не любила, и собственный первенец не стал исключением. Муж её, казалось, испытывал куда больше теплоты и привязанности к своему наследнику, чем она, которая его девять месяцев носила в себе. Передав малыша на руки кормилицам и нянькам, Екатерина приступила к дальнейшим делам. Она вознамерилась превратить Тверь, этот замшелый провинциальный городок, в "русские Афины". Великая княгиня собирала у себя на приемах самое блестящее общество обеих столиц, покровительствовала людям искусства, продемонстрировала себя отличной хозяйкой салона. О своих прежних амбициях она если и вспоминала, то только как о причуде ранней юности. Так она прожила до Двенадцатого года, разделившего её недлинную жизнь на "до" и "после"...

Рига, декабрь 1808 года.

15 декабря 1808 года граф Кристоф встречал прекрасную королеву Луизу на границе с Россией. Шел снег крупными хлопьями, вечерело. В ожидании королевского кортежа он думал о том, что произошло год назад. Это казалось графу далеким прошлым. В целом, всё обошлось. Могло быть и хуже. Никто не узнал о его тайне. Кроме того, Ливонское Дело продолжалось. Армфельд сообщил, что пруссаки в целом за них. И Курляндские тоже, в конце концов, приняли сторону Ливенов.