Чтение онлайн

– Зачем же ненадолго?
– произнес другой её знакомец, тот, чье появление здесь она и не предугадала - Жан де-Витт, её несостоявшийся жених. "Ах, да, он же Потоцким родня какая-то..." - с досадой вспомнила Анжелика.

– Да-да!
– подхватил цесаревич.
– Вы нам нужны, прекрасная княжна! Вы просто лучик света в тёмном царстве!

– Почему же в тёмном? У нас очень светло, - пошутила Жаннета.

– И жарко, - сказал Анжей.
– Просто Африка.

– Так и быть, я останусь, - сказала княжна, по-прежнему улыбаясь.

И вечер начался. Гости продолжали съезжаться на дачу. Подавалась шампанское, место у фортепиано никогда не пустовало, занимаемое новыми гостями. Анж сыграла несколько полонезов и мазурок, уступив потом Алексу, исполнившего романс "Жаннета", приведший в восторг сестру хозяйки так, что она, к вящему неудовольствию цесаревича Константина, кинулась на шею Бенкендорфу.

Константин, по своему обыкновению, быстро напился. Анж, уже решившую куда-то уехать, взял тихонько под руку Жан де-Витт и прошептал: "Ну я же говорил, что в монастырь вы не пойдёте". "А вы уже не хромаете. Чудесное исцеление?" - усмехнулась она ему в лицо. "Животный магнетизм", - ничуть не смутился де-Витт. Анжелика дернула плечом, стряхивая его руку. А потом прошла на веранду - ей действительно было жарко и душно. Белая ночь стояла над столицей; противно жужжали комары.

– А, вот ты где, - сказала Марьяна, присоединяясь к ней и обмахиваясь веером.
– Разумно, а то Костенька-урод, кажется, слишком уж неравнодушно отнёсся к твоему присутствию здесь. Лучше тебе уехать, пока он ещё не насытился Янкой и не пошел искать новизны...

– Слушай. Я тебе уступаю Бенкендорфа, - ответила Анжелика.

– Что ж так великодушно?
– усмехнулась графиня.
– И зачем мне он? Он немец и зануда, хоть и желает казаться весёлым.

– Что ж в нём такого занудливого?
– спросила княжна.

– Не знаю... Взгляд, - легкомысленно сказала Марьяна.
– Какой-то он юный Вертер, возьмёт ещё, будет стреляться. Подожди, ты ещё не слышала, как он рассказывает о каких-то крестовых походах и прекрасных дамах. Он может говорить часами, если его не прервать. Наверное, ещё и стишки сочиняет, навроде Клопштока, - тут дама хихикнула.
– Ты почувствовала это, поэтому и уступила его мне. Небось, сама не любишь зануд.

Анжелика только промолчала.

– Скажи мне, Анж, кого ты вообще любишь? Только не надо твердить, что Господа. Тебя вообще мужчины интересуют?
– последние вопросы графиня Уварова задала с необычайной прямотой.

– Да. Только не в том смысле, в каком они интересуют тебя, - взгляд синих глаз кузины заставил Марианну поёжиться. Нет, правы те, кто называл княгиню Изабеллу "ведьмой". А Анж на неё похожа как две капли воды, только повыше ростом, личико гладкое и глаза не карие, а светлые.

– И в каком же смысле тебя интересует, например, Бенкендорф?
– парировала Марианна.

– В том смысле, что он зять графа Ливена.

– Ты влюблена в Ливена?
– со смесью гадливости и любопытства переспросила анжеликина родственница.
– В Кристофа Ливена?

"Ага", - внутренне обрадовалась Анж, услышав, с каким отвращением говорит о её враге Марьяна.
– "Значит, он ей тоже чем-то насолил".

– Боже упаси, - сказала Анж.
– Он муж моей пансионской подруги, кстати, младшей сестры этого несчастного "Вертера", как ты выразилась. Не думаю, что графа вообще может полюбить какая-то женщина.

– Правильно. Потому что его любят мужчины, - ухмыльнулась её кузина.

"Нет, то, как он всегда пялится на мою грудь, вряд ли означает, что он из содомитов", - усомнилась в словах Марьяны княжна. Кроме того, в графе не было ничего томного, пресыщенного, утончённо-порочного, того, что обычно отличает мужчин, предпочитающих спать с представителями своего собственного пола.

– Он женат, и его жена беременеет ежегодно, - возразила Анж.

– Господи, Анеля, ну не будь же такой наивной!
– воскликнула графиня.
– Все содомиты женаты и у всех есть дети. Особенно если говорить о тех, кто в свете хоть что-нибудь значит.

"Нет дыма без огня", - подумала девушка про себя.
– "Если слухи пошли, значит, кто-то или что-то стало поводом к ним. Интересно, что? Ну или кто?"

– Так зачем же он тебе нужен?
– продолжала Марианна.

– Я его ненавижу и очень хочу убить, - сказала совершенно искренне Анжелика. Почему-то ей показалось, что "курве" можно доверять. Она была честна, несмотря ни на свой образ жизни, ни на предпочтения в постели.

– Откровенность за откровенность. Я тоже хочу убить одного Ливена. Но не того, - Марианна прямо и честно взглянула в глаза княжны, без трепета встретившись с ней взглядом.
– Братика его старшего.

– Вот как?

Анжелика посмотрела в её глаза и увидела всё, что было в прошлом её кузины.

Дождливый вечер над разорённой Варшавой. Марьяну - тогда тонкую девушку, молодую вдову, приводят к высокому худому человеку с тусклыми серыми глазами, сидящему в расстегнутом русском пехотном мундире на драгоценном ковре княжеского особняка и курящему гашиш. Тот оглядывает её как неодушевленный объект. "Покажи сиськи", - говорит он по-немецки. Руки его слуги тянутся к груди юной княгини Потоцкой - да, тогда она была ещё Потоцкая - срывают косынку, рвут платье и корсаж, грубо лапают тонкую белую кожу груди и плеч. "О, Янис, это то, что нам надо", - усмехается полковник русской армии, и глаза его затуманиваются.
– "А теперь вон!" Все уходят. Марьяна остаётся наедине с этим человеком, этим "северным варваром", одним из тех, кто разорил её город и её страну. Тот встаёт, подходит к ней, вынимает из-под полы стилет. Девушка дрожит: неужели он собирается убить её? "Пан офицер..." - начинает она. "Молчать!" - удар в лицо тяжелой рукой неожиданно следует за её мольбой. Кровь течёт у неё из разбитой губы. Он подносит стилет к разорванному корсажу девушки. "Не надо, пане..." - говорит Марьяна, ощущая страх.
– "Я всё, что вам угодно, сделаю, только не убивайте!" "Всё, что угодно?" - ухмыляется полковник.
– "Откуда ты знаешь, что мне угодно?" Её мучитель заламывает ей руки и опрокидывает на пол, валясь на неё всем своим длинным, тяжелым телом. Инстинктивно княгиня сжимает ноги в коленях, упираясь в его поджарый живот. "Сучка", - шепчет он.
– "Ещё так сделаешь, убью", и потом рывком раздвигает ей ноги... Он насиловал её долго, никак не мог кончить, и она уже устала плакать и кричать. Потом офицеру и самому, видно, надоело, он оторвался от неё, натянул штаны и крикнул: "Янис! Убери эту мразь от меня!", подкрепляя свои слова чувствительным пинком ей в живот. Она сжимается в калачик, стонет от боли, шепчет молитвы и проклятья. "Будешь бормотать по латыни, отдам тебя своим гренадёрам, порадую ребят", - говорит сквозь зубы её насильник, вновь ударяя её по спине ногой в тяжёлом сапоге...

– У нас с ним свои счёты. С октября Девяносто четвёртого, - проговорила тихо Марианна.
– Я знаю, что этот волк затаился в своем логове. Но когда-нибудь он за всё мне ответит.

"Её первый муж, этот русский, лишился ноги как раз во время взятия Варшавы... Странная она всё же", - подумала Анж.

– Если ты такая патриотка, - продолжала княжна.- То почему ты пошла под венец с Зубовым? Он же брал Варшаву. Почему ты спала с Долгоруковым?

– Анжелика. Вы, Чарторыйские, полагаете, что в москалях - всё зло. Нет. Вот в немцах, этих поганых еретиках и безбожниках, всё зло и есть, - сказала твердым голосом графиня Уварова.
– Они толкают русских на то, чтобы ненавидеть нас, потому что эти чухонцы и пруссаки даже не считают нас за людей. Екатерина Кровавая была немкой. А Суворов просто исполнял приказ. Равно как и мой первый муж.

– Ты не ответила на мой вопрос, - жестко спросила девушка.
– Почему ты спала с князем Петром Долгоруковым?

– Потому же, почему и пошла под венец с Уваровым, - сказала Марьяна.
– Theodore, конечно, дурак, но он добрый дурак.

– Ты знаешь, что он друг этого Ливена? Равно как и муж твой?

– И что? Кстати, что ты имеешь против Долгорукова?

– Он домогался до меня. Я прокусила ему руку, - усмехнулась Анж.

– Прекрасно. Так с ними и надо, - одобрительно произнесла Марианна.
– А что ты, собственно, хочешь от меня?

– Теперь уже ничего. Достаточно того, что ты ненавидишь Ливена. А так как этот его родственник бегает ныне за тобой, как хвостик, почему бы тебе не притвориться к нему благосклонной и не пригласить его на тайное свидание?
– предложила, не моргнув и глазом, княжна Войцеховская.

– С чего бы?
– посмотрела на неё Марьяна.
– Почему бы тебе самой так не поступить?

– Ты знаешь, кто мои родственники, - прошептала Анж.
– Меня же живьем закопают за такое.

– Ну да, он же не император и даже не великий князь, - графиня Уварова была в курсе всех слухов и сплетен и знала, что, по слухам, Анжелика вполне вероятно сможет заменить в постели государя другую свою соотечественницу, Марию Нарышкину.