Чтение онлайн

— Что? — вопросительно взглянул на своего обидчика дядька Дарсы.

— Кто его ещё ищет, Скрета? — спросил здоровяк.

— Вы с ведьмой всё из меня вытянули, — пробурчал Тзир, — больше ничего не знаю.

— Не врёшь?

— Как я вам могу соврать? — прошипел Тзир.

— Верно… — пробормотал Палемон, — это я так… От отчаяния спросил. От бессилия.

— Да что случилось-то?

— Его пытались похитить. Не люди, Тзир, и не волки твои.

— Они не мои.

— Я чувствовал холод и смерть. Никогда прежде не встречал такого. Что это?

— Я не понимаю, о чём ты, — покачал головой пленник.

Весь минувший месяц он просидел в доме Софроники под замком. Сначала под охраной Пруденция, но потом ограничились простым засовом. Когда разговорили. Софроника разговорила.

Она умела подбирать слова и, так или иначе, только благодаря ей Палемон выяснил почти всё о мальчике, которого забрал у работорговцев.

Почти. Ни в чём его ценность для Залдаса, ни, самое главное, в чём загадочная сущность, не знал и Тзир.

Палемон видел лишь то, что Дарса иной. Человек. Обычный мальчик десяти лет. Настрадавшийся ребёнок, видевший слишком много. Сирота.

И в то же время — необычный. Очень.

Палемон не мог найти объяснение своим странным ощущениям, но более всего его поразило то, что не может этого сделать и Софроника.

Оба они видели лишь тусклый едва различимый ореол необычности, надёжно задавленный некоей… защитой.

— На нём будто Шлем Аида, — сказала Софроника, когда они обсуждали это впервые.

— Может, он и есть? — спросил Палемон, — или покрывало Косоглазой?

— Нет, — покачала головой вдова, — нечто другое. Но очень похожее.

— А снять… можно?

— Кто надел, тот и снимет. Зачем это тебе? Чтобы мальчишка прокричал на весь свет — вот он я? Его прячут, Палемон. И я, кажется, догадываюсь, от кого.

Она произнесла имя. Палемон скрипнул зубами.

А вот о том, кто прячет, они особо и не гадали. Здесь тоже одного слова хватило.

— Бассарей… — злобно прошипел Палемон, — но я не вижу в малыше даже тени лисьей.

— Палемон, много воды утекло. Мир изменился до неузнаваемости, — покачала головой Софроника, — твои лисы сами по себе. Эти игры давно закончились. Они и были… просто играми. Дорвавшийся до силы дважды рождённый ребёнок искал пределы возможного. Забавлялся.

— Никогда они не закончатся, — буркнул Палемон, — эти забавы корчевать — не выкорчевать.

— Для тебя — возможно. Плющ, отпущенный на волю, продолжит оплетать всё, до чего дотянется. Но ставки ныне другие. Бассарей сейчас нам не друг, но и не враг. И на лис ему самому, подозреваю, давно плевать. Он на войне, как и все мы, а мальчик — оружие. Я не понимаю, какое. Не вижу. Но чувствую — очень сильное.

Лиса на древнегреческом — бассарис, бассарида.

— Волки, — сказал Палемон.

— Тут что-то посложнее, — возразила Софроника, — хотя уши серые действительно торчат.

Этот разговор состоялся давно. Ясности в отношении Дарсы у Палемона с тех пор не прибавилось. Волки, да. Но точно ли такие, как лишившийся башки Терей?

Ясно одно — Залдасу мальчишки очень нужны, но отдавать ему Дарсу Палемон не спешил. Этому горному затворнику он не доверял категорически, а к мальчику привязался, как к родному сыну. Оставалось убедить Тзира, что Дарсе будет лучше остаться с ним, с Палемоном.

Вот этим помощник доктора весь месяц и занимался. Убеждал. Софроника одними словами, а он — другими.

Тзир продолжал сидеть под замком, они не были уверены, что смогли перетянуть его на свою сторону.

Но сейчас…

Сейчас требовалась любая помощь, ибо от теней в переулке у дома Афанасия повеяло такой… тьмой… что Палемон понял — он не вывезет один. Даже и с помощью вдовы.

— Он в огромной опасности, Тзир. Мне нужна твоя помощь.

— Отпусти его со мной, — тут же предложил Скрета, — я отведу мальчика в безопасное место.

— Я не могу тебе этого позволить. Не сейчас. Вам просто не дадут уйти одним. Прошу тебя, помоги мне. Мы обо всём договоримся, обещаю. Я сам поеду с тобой, когда всё закончится. Буду оберегать его… как зеницу ока.

Он хотел сказать: «Как сына». Осёкся. Память стегнула.

— Хорошо, — кивнул Тзир, — договорились.

Наутро Калвентий выделил Палемону десять человек и пятнадцать лошадей.

— Мало, — покачал головой здоровяк.

— Ты охренел? — удивился иринарх, — на ликантропа идти было достаточно, а девку-потеряшку искать — мало?

— Мало, — упрямо нагнул голову помощник доктора.

— Не могу больше! — повысил голос Калвентий, — завтра Вулканалии, сегодня приедет проконсул! Тут знаешь, какой переполох будет?

Палемон скрипнул зубами.

С Дарсой он оставил Тзира и Софронику. Дядька на «ведьму» всё ещё глядел с неприязнью, но после ночного разговора Палемон даже оружие ему выдал спокойно. Видел — этот слово сдержит.

Книву Палемон с собой брать не хотел, тому только недавно лубок с руки сняли, Карбона помощник доктора тоже считал не вполне здоровым. Но выхода не было. Нужны все. Палемон чувствовал угрозу пострашнее той, что они пережили месяц назад.

И, конечно, напросился Диоген. Избавиться от него было невозможно.

— У тебя же рука… — пытался увещевать его Афанасий.

Луций только зубы стиснул и упрямо помотал головой.

— Я с ними.

— Ты знаешь, где искать? — спросил пекарь Палемона.

— Примерно, — ответил тот.

— Откуда?

— Сова шепнула.

— Я не шучу, — рассердился Афанасий.

— Я тоже, — отрезал Палемон.

Отряд покинул Филиппы через Неаполитанские ворота.

— Опять к горе, что ли? — удивился Ретемер.

— Не опять, а снова, — прошипел Карбон.

— Давайте быстрее, — торопил Диоген.

Верхом он держался кое-как, опыта было совсем мало, потому лошадь ему выдали самую спокойную. Тем не менее, Луций рвался вперёд. Готов был на своих двоих бежать, скажите только куда.

— Охолони, — отрезал Палемон, — загонишь кобылу.

— Не, она его раньше скинет, — заметил Ретемер.

— Хватит болтать. Вперёд.

Когда они свернули с большака, что вёл в Скаптесилу, Ретемер поинтересовался: