Чтение онлайн

Афанасий наклонился к мальчику и прошептал на ухо:

— Не так, малыш. Помнишь, что я тебе говорил?

Дарса кивнул.

— Отче наш, сущий на небесах…

Софроника снова положила ладонь на лоб девушки, при этом касалась её так, будто та была раскалённой жаровней.

Ксенофонт забрался на грудь Миррины, удобно улёгся между мягких холмиков, прищурился и заурчал.

— … да святится имя Твоё…

Софроника сжала зубы и опустилась на колени. Её рука ещё заметнее истончилась.

Ксенофонт урчал.

— … да придёт Царствие Твоё…

Эта ночь выдалась ясной. В россыпи мириадов звёзд сиял Путь Арфана — след рождённого на небе чудесного коня, что тот оставил, высекая копытами искры, когда нёс великого героя Аспара в край, где нет смерти.

А чуть в стороне медленно плыла серебряная небесная лодка Маха, хранителя тайных путей богов, защитника смертных от демонов ночи. Она качалась на волнах звёздного моря, дрожала и расплывалась.

Или это слёзы стояли в глазах Фидан, отчего больно было смотреть. Тоска мучила её, и с каждым днём всё сильнее. В душе кровоточила рана — словами не передать. Хоть реви, хоть песню слагай. О неразделённой любви. Не смогла она Варку забыть, как не пыталась.

Думала Фидан, что песни слагать не умеет, оттого и не превзойти ей великих жриц. Мама складывала наговоры так, что девушка будто наяву видела в дурманящем дыму призрачные фигуры. Они замирали в восхищённом оцепенении, заслушавшись. Тайные это были речи. Песни Урызмага вся степь знает, а мамины слышала только Фидан.

А о чём поёт-тоскует её душа, верно, никому не дано услышать. Достигнут ли слова эти ушей богов? Ведь только к ним она может обратиться.

Сколько помнила себя — сомневалась. Будто самозванка. Мама говорила — всё придёт, дай срок. Пробудится сила. Дремлет она. Успокаивала. А ещё пугала — у всего есть цена, Фидан. И какова будет твоя — никому не ведомо.

А может уже спросили боги цену, а она и не поняла? Прислали испытание — большую любовь, без которой и вздохнуть больно.

Фидан мучил страх перед неизвестностью, перед делом, которое она задумала. Получится ли? Но если боги заставили её пережить боль, горевать по потерянном возлюбленному, значит, дадут сил справиться с бедой. Не такова Фидан, чтобы поддаться страхам.

— Есть в тебе сила, — сказал Деян, — вижу я её. Вот моей боги мне отмерили самую малость, уголёк зажечь. Хватит света лишь твою разглядеть. Не сомневаюсь в тебе. Да и девка ты смелая, захочешь — горы свернёшь. Тут в другом опасность.

— В чём? — нахмурилась она.

— Там, куда ты пойдёшь, темно. Есть путь обратный, но возврата нет. Закружит тебя тьма, заплутаешь и сгинешь навеки.

— Что же делать?

— А вот для того уголёк тебе и нужен, Фидан.

Но веры мастера было мало. Стала она думать, как быть. Вспоминала мамины слова, да не сыскалось среди них нужных. Знала, как просить Асфати о приплоде скота. Помнила, как молить, чтобы приструнил Хозяин Зверей слугу своего Тутыра, владыку серых и зубастых, дабы они до овец добраться не могли.

А вот как просить отдать человека? Несколько ночей подряд она засыпала с костяной фигуркой Хозяина Зверей в изголовье и каждый раз придумывала новые слова наговора. Но никто не ответил.

— Варка ведь не нашего племени, — терзалась молчанием богов Фидан, — может и не Асфати надо молить?

— Волку невдомёк, где роксоланы кочуют, а где уже даки живут, — ответил Деян, — волк и здесь и в моих лесах — всюду серый. Имён у Хозяина Зверей много, да суть одна.

— Почему же молчит?

Деян качал головой, он не знал ответа.

Так шли дни и всё меньше оставалось у неё времени. Но росла и решимость, уверенность, ибо пришёл час и слова нужные, как бусины на нить нанизались, сложились-таки в песню. А вот верную ли? Но тут уж не до метаний. С чем есть — с тем с обрыва и прыгай.

Небо на востоке розовело, звёзды блёкли. А луна отступала в тень, терялась в лучах восходящего солнца. Наступил день, что судьбой был назначен стать рубежом в жизни Фидан, разделив её на до и после. День, когда она должна была дать ответ языгам и отцу. Но Фидан не страшилась его. Она всё уже решила. Давно.

Лишь только утренний полумрак разогнали золотые лучи Хузаэрина, к кибиткам роксолан пришёл и сам Сайтафарн, и знатные воины языгов. А особенно среди них выделялись женихи, которые мечтали заполучить царевну.

Отец с нетерпением ждал выбора дочери. Не хотелось ему обидеть побратимов-языгов, но и лишь бы какого захудалого жениха в царский род принимать тем более он не жаждал.

Фидан вышла перед всеми, в расшитом цветным бисером платье, чеканном ожерелье. На лбу её сверкала зарина-камса, свадебная шапка из золотых монеток. Девушка поклонилась и отцу родному, и царю Сайтафарну, и всем языгам. И сказала:

— Люди добрые! Благодарю за почёт и гостеприимство! Приняли вы нас, как родных! Ни в чём мы у вас в гостях отказа не знали. Много я тут встретила славных витязей, которых честь своим мужем назвать. Да только одного выбрать надо. А отказом обижать никого не хочу! Потому, пусть боги нас рассудят! Пусть всё будет по старому обычаю! Тот, кто на коне меня догонит — моим мужем станет!

Сарматы зашумели, выражая полнейший восторг словами Фидан. Всем не терпелось посмотреть на состязание за невесту. И речь девушки пришлась им по сердцу.

А отец усмехнулся, прошептал Амазаспу на ухо:

— Вот молодец! Одним махом от толстяка Тотразда отделалась! Так им и надо, нечего кого попало подсовывать!

Саурмаг вышел вперёд, торжествующе огляделся, словно уже победил и назвал Фидан своей невестой. Кое-кто принялся потешаться над бедно одетым воином и тот, нахмурившись, положил ладонь на рукоять меча.

Условия состязания были простыми. Женихи должны догнать невесту и отобрать у неё платок. Кто сумеет, тот и будет её мужем, а кому ловкости и силы не достанет — получит от девушки удар плетью. Нередко состязались с уговором, тайно сговаривались с будущим женихом. А потом только для него слегка замедляли бег коня и позволяли отобрать платок.

Зная об этих девичьих хитростях, отец подмигнул Фидан:

— Ну, теперь увидим, кого ты выбрала! Кому позволишь себя, догнать, а?

Для скачек всё было готово после полудня. Ждали, пока из дальних кочевий съедутся люди. И женихи, и те, кто просто поглазеть на ловлю невесты хотел. День уже клонился к вечеру. Состязаться следовало неподалёку от кибиток роксолан, на поле, почти ровном. Проехать один круг на виду у всех. Был он большим, на самом дальнем конце фигуры всадников будут трудно различимы. О том зная, женихов подначили нарядится пёстро, в разнообразные цвета. Не всем по достатку такое оказалось, не одному нищеброду Саурмагу пришла в голову мысль возвыситься, женившись на царской дочери. Но хватало и тех, кто смотрелся ярким селезнем среди невзрачных уток.