Чтение онлайн

Удалившись на приличное расстояние, Фидан пустила Снежинку сначала рысью, а потом и шагом, когда достигла ивняка на берегу небольшой безымянной речушки, скорее даже ручья. Тот, петляя по бугристой равнине, нёс воды к близкому великому Данубию. На его берегу в укромном месте и была назначена встреча.

Фидан спрыгнула с лошади. Снежинка дышала тяжело после безумной скачки. Девушка обняла её, и чуть не расплакалась. Кобыла её спасла, сделала больше, чем любой человек.

— Фидан! Скорее сюда!

Деян увидел её и руками замахал. Место они выбрали далеко от кочевья. Между старицей и рекой, укрытое камышами. На земле обнаружилось странное… сооружение. Охапки хвороста, которые девушка готовила несколько дней. Деян уложил их по кругу, оставив небольшой выход, ничем не закрытый.

В середине круга лежал волк с чёрными ушами.

— Вот, получилось, — сказал Деян, — приманил.

В руках он держал тот самый амулет, с помощью которого Фидан увидела вещий сон. То, что волка удалось именно «приманить», она не согласилась. Верила — сам пришёл. Всё он понимал.

— Рычал? — спросила девушка.

— Нет. Спокойно вошёл. Ты была права, не волк это никакой. Но вот сейчас беспокоился, я уж думал, как его удержать.

— Меня учуял.

Деян протянул ей маленький камешек, золотистый в лучах заходящего солнца. Это был кусочек янтаря, внутри него навечно застыл цветок. Тонкая ветка с узкими длинными листочками, а ней несколько пушистых шариков.

— Что это? — спросила Фидан.

— Цветок папоротника. Возьми, я его берёг для какого-то важного дела. Тебе сейчас пригодится.

Она вошла внутрь круга, и Деян тут же за её спиной закрыл выход охапкой хвороста.

Волк лежал на земле, прижав голову к лапам. Едва Фидан вошла внутрь круга, он поднялся и негромко заскулил. А потом снова улёгся обратно.

Фидан разложила загодя припасённые мешочки с высушенными колдовскими травами. Цветы любистка Фидан рассыпала среди хвороста, сделав из них ещё один круг. Поставила перед собой чашу, до того старую, что края у неё были выщерблены, а рисунок почти стёрся. Налила в неё воды. А потом стала негромко напевать древнее заклинание.

Её ноги будто сами собой оторвались от земли, Фидан вскочила. Девушка чувствовала, что не может усидеть спокойно. Песня будто заставляла её танцевать. Фидан двинулась по кругу. Волк остался в центре, поглядывал на неё.

Деян поджёг хворост. Вокруг девушки и волка запылал огненный круг. Мастер остался снаружи. Фидан пела и кружилась, движения в танце получались сами собой. Будто она много лет училась.

Нарядный кафтан и рубашка мешали ей, Фидан стащила их, оставшись в одних шароварах. Косы расплелись, и волосы рассыпались по плечам.

Фидан не чувствовала усталости, она плясала всё быстрее, металась внутри огненного круга. Песня на языке родном, но столь древнем, что ныне живущие и половины слов бы не поняли, не позволяла ей замедлиться ни на мгновение. А хворост горел, вспыхивал то и дело разноцветными искрами. Ей казалось, что она сейчас одна в целом мире, Фидан забыла про Деяна, даже волка не замечала. А зверь будто окаменел, в комок сжался, поджал под себя хвост и лапы.

Фидан не чувствовала, что у её обряда появился свидетель. Тотразд наблюдал за ней, спрятавшись в кустах бузины. Ему велела проследить за девушкой мать. Сразу почувствовала неладное, как началось состязание.

Арга дала Тотразду зеркало, которое выкрала из шатра Фидан. Велела ехать и в отполированную медь смотреть.

— Её глазами всё увидишь

И теперь Тотразд таращился издалека на странное зрелище, что разворачивалось перед ним. В зеркало, которое вывело его прямо на беглецов, больше не глядел, пожирал глазами обнажённую грудь девушки. А если бы взглянул в зеркало — чего доброго рехнулся бы.

Фидан оборвала песню, перестала кружиться, остановилась перед волком, взяла в руки чашу с водой и вылила её на себя и на него.

Он глухо зарычал, будто даже угрожающе. Деян перепугался, не случилось ли чего худого. Но не двинулся с места, ибо Фидан снова начала петь. Это новое заклинание, то самое, сокровенное, что предназначено было для опасного и сильного колдовства требовало, чтобы пела его женщина. Но мастер знал, оно окажется бесполезным без мужчины. Сильного ведуна, каковым он не являлся. И теперь надлежало прыгнуть выше головы.

Деян сел на землю, прижал обе ладони к сердцу и закрыл глаза, позволяя своему сознанию полностью раствориться в песне.

Обернись,

Светом стань,

Разорви череду серых дней.

Разгорится из искры во тьме пламя сильной души.

Сбрось оковы, обнявшие грудь, серой шкуры твоей.

Зов услышь, появись средь людей.

Поспеши.

Обернись.

Ты рождён не за тем, чтоб скитаться в ночи.

Вспомни это, вернись в этот мир,

Пробудись ото сна.

Да растает во взгляде туман,

Говори, не молчи.

Сила дремлет, но после зимы наступает весна.

Ты же молния, словно клинок, рассекающий мрак.

Это суть твоя, путь, что тебе предначертала высь.

Возродись, появись из огня, тебе ведомо, как.

Зверь в тебе — это лишь твоя тень.

Обернись.

Под ладонями мастера зажёгся крохотный огонёк и через мгновение кусок янтаря, который Фидан положила на землю рядом с волком, тоже замерцал, вспыхнул изнутри. Фидан взяла его в руки, и девушку будто пламенем жестокого пожара обожгло.

А вокруг неё, за пределами огненного круга, появились смутные тени. Огонь от костра стал настоящей стеной из пламени, так казалось Фидан. Он уходил далеко в небо, и глубоко под землю. И со всех сторон к огненной стене, неестественно красной, почти без рыжины, тянулись призрачные фигуры.