Чтение онлайн

— Замечания мне вздумала делать? Наглости набралась? — шипел Г ратий на самое ухо.

— Отпусти, — содрогнулась Ясмина, но Г ратий только крепче вцепился в волосы. — Я сказала правду! — взвыв от боли, воскликнула девушка.

— Не дергайся и слушай меня. Я — сын главы, стану смелым звероловом и женюсь на принцессе, а ты так и будешь всю жизнь чистить рыбу, и ни один, даже самый захудалый рыбак не посмотрит на тебя! Знай свое место, мышь!

С последними словами, он резко отдернул руку и оттолкнул Ясмину. Она ударилась головой о неотесанное бревно забора и, скривившись, схватилась за затылок. Слезы застыли в глазах девушки, а тело сотрясала дрожь. Она смотрела вслед удаляющемуся твердой походкой Гратию.

Поникнув головой, Ясмина медленно возвращалась на кухню общины. Сдержать слезы не удалось, и они тоненькими струйками стекали по щекам.

"За что можно так ненавидеть? — сокрушалась в мыслях Ясмина. — Вчера, я, конечно, задела гордеца… но сказала ведь правду! А раньше, с самого детства? Разве можно ненавидеть только за то, что я родилась белокурой? Не такой, как другие люди общины? Разве в этом есть моя вина? Это как ненавидеть море за то, что оно мокрое и соленое, или ненавидеть лошадь за ее гриву и топот копыт…"

Вместо кухни ноги привели Ясмину на пустынный пляж. Она бросила ведра и села на теплый песок. Опустив голову на колени, закрыла глаза и увидела маму, улыбающуюся и полную сил. Ясмина вспомнила их разговор, за месяц до того, как болезнь стала все чаще застилать бредом рассудок матери. "Никого не слушай, дочка, — говорила Малена, — может, это дар, а не проклятие? Может, в этом твоя сила? Луна на небе тоже только одна такая".

Ясмина сложила руки лодочкой и устремила взгляд поверх моря. "Соленый Бог Воды, направь меня на нужный путь, даруй мне смелости и сил", — шептала она.

Теперь перед глазами возникло искаженное гневом лицо Гратия. В ушах звенели его слова, отзываясь в душе Ясмины холодом. Нет, он не может быть прав. Ее судьба не станет такой.

— Неужели, я решусь на это? — тихо произнесла Ясмина, сама испугавшись своих слов.

Ночь опустилась на остров, и усталые жители общины устроились на своих лежанках. Ясмина, приготовившись ко сну, смотрела в окно на небо, светлое от ярких звезд. Миро ворочался на своем месте у противоположной стены хижины. Ясмина перевела на него взгляд и нарушила тишину:

— Отец, я так люблю тебя, — сказала, и грудь сдавило от тоски.

— И я люблю тебя, Яся, — ответил Миро и, повернувшись на другой бок, тут же уснул.

Сердце Ясмины трепетало. Страх и сомнения крепко засели в душе. Тем не менее, убедившись, что отец заснул, она вскочила с лежанки. Свалив на нее вещи и придав им вид спящего тела, укрыла поверх тонким одеялом. Она знала, что Миро не станет будить ее перед уходом. Рыбаки просыпались в общине первыми, в темноте собираясь на кухне, чтобы с рассветом отправиться в море. Достав из ящика приготовленные заранее одежды, Ясмина зашла за занавеску, служившую в хижине ширмой. Сбросив воздушную ночную сорочку, она надела высокие коричневые брюки. Поверх бежевой, легкой рубашки, затянула удлиненный, кожаный корсет. Он был отделан темными вставками и украшен тонкими ремешками. Через один из них, на поясе, продела маленький кошель, в который всыпала три серебряные монеты.

Закончив сборы, Ясмина остановилась у лежанки Миро. Она несколько секунд смотрела на спящего, ничего не подозревающего отца. "Я разобью его сердце", — подумала Ясмина и смахнула слезы с лица. Затем, с надеждой, что после работы, обнаружив пропажу, Миро догадается поискать от нее записку, положила на стол восковую дощечку, на которую нанесла прощальные слова для отца. Окинув взглядом хижину, Ясмина сложила руки лодочкой и повернулась к окну. Глядя на темную полоску моря, она попросила у Соленого Бога Воды благословения и вышла из дома.

Зная все тайные дорожки, по которым можно обойти общину незамеченной, Ясмина пробиралась через заросли кустарников и густые ветви деревьев. Главное, не напугать собак. Обогнув очередную белую хижину, укрытая тенью плакучего багрянника, Ясмина осмотрелась по сторонам. Убедившись, что никого нет, девушка пригнулась и на полусогнутых ногах перебежала широкую песчаную тропу. Впереди был самый опасный участок дороги: вдоль забора скотного двора. Здесь росла только мягкая плотная трава, в которой теперь тонула ее кожаная, стянутая веревкой по стопе, легкая обувь. "Несколько метров, — молила Ясмина, — несколько метров удачи, только сейчас, дальше я справлюсь сама". Она уже видела впереди пышный куст. Быстро перебирая ногами, с силой рассекая телом воздух, Ясмина скрылась за спасительной ярко — сиреневой павлонией. Отдышавшись за ароматными, густо усеянными мелкими колокольчиками ветвями, она продолжила путь. Теперь ее никто не увидит. Осталось миновать кухню и два подсобных сарая.

Подготовленная повозка стояла на прежнем месте, у хранилища. Ясмина знала, что с первыми лучами солнца в нее впрягут лошадей, и рыбаки отправятся в путь. Поставив ногу на переднее колесо и подтянувшись, она забралась в кузов. Свободного места почти не осталось, но, осмотревшись, девушка нашла укромный уголок между бочками. Свернувшись калачиком и накрыв себя серой мешковиной, Ясмина притихла.

Багрон тяжелой поступью поднимался по крутой каменной лестнице. Его тень неспешно ползла по серым, холодным стенам замка. Свет от факела вырывал из темноты черную гербовую котту. Она до самой голени покрывала внушительные латные доспехи рыцаря. Плотная ткань была подвязана широким кожаным ремнем с массивной черной пряжкой. Всю ее верхнюю часть, от груди до пояса, украшала вышивка: морда льва, окруженная пышной гривой и застывшая в грозном рычании. Голову рыцаря покрывал кольчужный капюшон, а в левой руке он нес округлый стальной шлем. Повинуясь движению, в ножнах покачивался двуручный меч, за деревянной рукоятью которого начинался фламберг, "пламенный клинок". Поражая им врагов, Багрон всякий раз наслаждался, с каждым изгибом лезвия все глубже рассекая плоть.

Поднявшись по ступеням в узкий коридор, рыцарь вставил факел в железное кольцо. Свет теперь падал на тяжелую деревянную дверь. Багрон на несколько секунд замер. Он медлил, неся хозяйке дурные вести. Только возможный гнев Калиссы мог заставить бесстрашного темного рыцаря опустить могучие плечи и поникнуть крупной головой. Проделав долгий путь, пройдя тысячи морских миль и потеряв десяток своих людей, он вернулся с пустыми руками.

Багрон отворил дверь и вошел в небольшое полукруглое помещение. Калисса стояла у окна, наблюдая с самой высокой башни за океаном. Ее жгучие черные волосы волнами падали на спину до самого пояса. Платье глубокого синего цвета тесно обхватывало тонкую талию и мягко струилось по крепким бедрам, расширяясь к полу и слегка ложась на него. В ее ногах степенно раскинулся большой черный лев. Его шерсть лоснилась под лучами солнца. Хищник повернул голову в сторону Багрона и, оскалившись, обнажил острые клыки, издав приглушенное рычание.

Калисса, не оборачиваясь, промолвила низким бархатным голосом:

— Ты должен был вернуться еще вчера.

Багрон потупил взор. Огромный, свирепый воин, владеющий недюжинной силой, застыл на месте. Его спину прошиб холодный пот, и теперь мелкие капли одна за другой стекали под слоями доспехов и одежды.

— Их нигде нет, моя госпожа. Я вернулся ни с чем, — наконец, хрипло пробасил рыцарь.

Калисса обернулась от окна. Лев тут же поднялся и сел рядом. Она положила на его мощную голову ладонь, которая сразу утонула в густой, блестящей гриве хищника. Лев с наслаждением прищурил золотисто-медовые глаза.

— Мое время уходит… — выдохнула Калисса и посмотрела на Багрона.

Он смирился и ответил на взгляд. Госпожа отошла от зверя, наклонив голову и всматриваясь в серое лицо рыцаря. Багрон видел, как ее глаза меняют цвет, ярко разгораясь оранжевыми языками пламени, а затем тускнеют, но только на миг, чтобы вновь заискриться, теперь — золотом и медью.

Калисса вплотную подошла к темному рыцарю и дотронулась пальцами до его щеки. Прикосновение обжигало холодом, заставляя тело Багрона сотрясаться дрожью.