Чтение онлайн

Секретарь что-то шепнул судье, взял со стола калькулятор и подошел к Тайтусу.

– Сколько будет 36865 умножить на 81921?
– вежливо спросил секретарь, быстро нажимая на клавиши этого электронного считающего устройства, но диг был еще быстрее, он моментально ответил:

– 3 миллиарда 20 миллионов 17 тысяч 665. Это очень легкая задача, добавил он после некоторого раздумья.

Но секретарь уже не слушал его, с помощью нехитрого теста он выяснил, что хотел.

– Вы обвиняетесь в совершении преступлений, предусмотренных статьями 67, 131, 187 и 229 Уголовного Кодекса Республики.

– Мы это уже знаем, - кивнул Молчун.
– И виновными себя не признаем.

Судья, не стесняясь, выругался, как извозчик, причем с абсолютно детской непосредственностью, и дал слово государственному обвинителю, погубившему не один десяток юных и наивных душ.

– Сони Скевинджер!
– огласил прокурор имя первого и единственного свидетеля.

Вампы увидели Скевинджера, лицо агента выражало откровенную злобную радость. Но только он открыл рот для принесения присяги, как тяжелый молоток судьи заткнул его.

– Сто, стоп, стоп!
– возвестил судья.
– Я только что вспомнил, что диг имеет право на отдельное судопроизводство. Проклятый склероз! Тайтус, или как там тебя, ты хочешь воспользоваться этим правом?

Диг молчал дольше, чем обычно, и Энди даже захотелось помахать перед его лицом рукой, чтобы проверить, не ушел ли его товарищ в необъятные глубины подсознания, но Тайтус ответил:

– Нет, ваша честь.

Судья снова мучительно зевнул так, что захрустели челюстные хрящи.

– Твое желание, диг. Продолжай, Пончик.

Агент Скевинджер временно утратил божественный и бесценный дар членораздельной речи.

– Ваша честь...
– промычал он.
– На столе у вас лежит мой рапорт, зарегистрированный под номером шестьдесят четыре, там изложена вся суть. Я же принес запись разговора, который вели между собой подсудимые...

Сони включил воспроизведение; судья непреодолимо зевал, зевали присяжные; эпидемия зевоты поразила даже вампов. Молчун загадочно улыбался, закатив мутные глаза под набрякшие веки. Сони сухими, шаблонными фразами закончил выступление, и только тут судья заметил отсутствие в зале одного из важных участников этого душераздирающего действа.

– Зараза, - сказал он между двумя зевками, - что-то я не вижу нашего милейшего адвоката...

Секретарь суда засуетился, но единственное, что это принесло - присяжные начали посмеиваться, а один из них, толстый, как пивная бочка, без помощи рта произвел продолжительный неприличный звук, что, впрочем, никого не смутило.

– Наверное, по многочисленным вашим просьбам, ваша честь, черт все-таки забрал этого алкоголика, - добродушно заметил этот толстяк с заплывшим жиром лицом и свиными глазками; добродушие его тона весьма расположило к нему Алекса и Энди, они даже обрели кое-какие надежды. Мы прекрасно обойдемся без него. Мы только что посовещались (среди присяжных и других присутствующих раздались смешки) и единодушно вынесли решение.

Толстяк с натугой оторвался от сидения и передал судье официальный документ с подписями. Кстати, о присутствующих: в зале, кроме судьи, государственного обвинителя, секретаря суда, Сони Скевинджера, трех конвоиров, четырех подсудимых и присяжных, находилось еще пятеро скучающих господ, причем совершенно посторонних и никому не знакомых. Ни один из них не брился, по крайней мере, неделю, ни у одного не было свежей рубашки и чистых носков. Один из этой странной компании весь судебный процесс как заводной ковырял в носу, вытаскивая на свет божий поразительные произведения искусства. Судья тоже вспомнил о своих носовых каналах, высморкался прямо в ладонь, вытер ее о нижнюю поверхность крышки стола и только после этого взял в руки документ.

– Виновен, смертная казнь, - прочитал он четырехкратно.

Как только вампы услышали роковые для них слова, жизнь показалась им легкой и безоблачной.

– Интересно, как они делают эту... смертную казнь?
– с безмятежной, даже какой-то застенчивой улыбкой поинтересовался Энди.

– В тело смертника посредством обыкновенного шприца вводится один кубический сантиметр эвтаназина. Жертва спокойно засыпает, через несколько минут мозг перестает получать и посылать нервные импульсы, а сердечная мышца прекращает свои сокращения, - пояснил Тайтус.
– Возможно, я смогу протянуть дольше всех и пронаблюдаю полный спектр антемортуальных ощущений.

Энди удовлетворенно закивал головой. Присяжные тем временем уже уходили через маленькую дверку, судья же неуклюже водил ручкой по документам.

– Господа, господа, подождите же, - неимоверными усилиями секретарю удалось вернуть присяжных на места.
– У приговоренных осталось последнее право - право последнего слова, которое мы в обязательном порядке должны выслушать.

– Ах, опять запамятовал; не голова, а коробка с дерьмом, - укоряя себя таким образом, судья отложил ручку в сторону.
– Ну, ты, вэйвер, твое последнее слово. А затем по очереди справа налево.

Указующий палец судьи с грязными ногтями был направлен прямо на Молчуна. Под пристальным взглядом окружающих Молчун встал, невесело усмехнулся и, настроившись на местную радиостанцию, выпалил:

– Государственное время 13 часов 0 минут.

– Это все?
– судья еле пришел в себя от удивления.

– Дерьмо!
– сказал Молчун и сел на место.

– Ну что же, похвальная краткость, - одобрил судья.
– Следующий!

Следующим был Алекс.

– Можно бумагу и ручку?
– спокойно, глядя прямо в глаза судье, попросил он. Судья с изумленно-издевательской физиономией протянул ему чистый лист и собственную авторучку. Алекс подошел вплотную к стене, растолкав конвоиров, и, прислонив к ней бумагу, начал что-то быстро писать. Но когда возникла небольшая заминка, он повернулся к Энди.

– Энди, я забыл, как будут звать мою будущую жену?

– Миссис Шоу, - выдавил из сдавленного спазмами горла Энди.

Записав имя своей будущей жены, чтобы проверить предсказание Энди, когда вышеуказанная особа появится в его жизни, Алекс старательно спрятал листок в нагрудный карман. Затем он стал в позу оратора, вытянув руку в сторону появившегося судебного медика, и сказал:

– Учтите, что я пользуюсь только одноразовыми шприцами!

Медик с блестящим чемоданчиком в руках и закрытым белой маской лицом успокоительно закивал головой.

– Еще бы мне хотелось побриться, - добавил Алекс, случайно дотронувшись до своей щеки.

Это желание Алекса было незамедлительно удовлетворено с помощью бритвы с лазерно-лучевой системой.

– Следующий!
– судья смотрел на Энди.

Энди медленно поднялся, пригладил рукой свои светлые кудри и уставился скорбным взглядом своих невинных голубых ангельских глазок на судью. По заросшей щеке его скатилась скупая мужская слеза, а затем еще одна и еще.

– Можем ли мы подать апелляцию?
– дрожащим голосом спросил он и сам поразился своей слабости: в реальной жизни он не ведал страха, всегда шел напролом судьбе, увлекая за собой Алекса, но сейчас...