Чтение онлайн

– Не пейте сразу всю воду, - предупредил Гордон новичков, - это на шесть часов, иначе от жажды вам придется пить из этого благоухающего отверстия. И, черт возьми, не выкидывайте стаканчики и тарелки - это необходимая для вас же бумага. Свой журнал потом я рвать не позволю.

Проинформировав их таким образом, патер поправил пенсне, завел очи вверх и громко, с искренним чувством произнес:

– Благослови нас, Господи, и благослови нашу вечернюю трапезу! И спасибо тебе, Господи, за то, что она у нас есть!

<Этого Господа Бога хоть раз накормить такой трапезой>, - мрачно подумал Алекс, глядя на нечто бесформенное, серое, покрытое пленкой слизи - содержимое своей тарелки.

– Слава Богу, что оно хоть не воняет, - пробурчал он.

Вилок и ложек в тюрьме не полагалось, и приходилось пользоваться естественными инструментами - пальцами. К счастью, эта неприглядная масса не имела ни запаха, ни вкуса, и поэтому процесс поглощения пищи медленно, но продвигался, не проявляя тенденции обратиться вспять.

От двери камеры послышался гнуснейший и злораднейший смех. Энди, Алекс и Молчун узнали в небольшой полноватой фигурке Сони Скевинджера. Лицо агента было подобно полной луне, а рот растянулся от уха до уха.

– Приятного аппетита, - сказал Сони.

– Vade retro, Satanas!
– громогласно повелел патер Гордон, осеняя решетку крестным знамением. Сони мгновенно исчез.

Покончив с неприглядной кашей (если только это была каша), Энди пригубил компот (если только это был компот, а не продукт жизнедеятельности какого-нибудь животного). На вкус эта темноватая жидкость оказалась лучше, чем он ожидал, но немного портило впечатление то, что нерадивый повар не потрудился выловить из стаканчика каких-то маленьких темно-коричневых червячков. Тараканов Энди с удовольствием бы погрыз, но червяки... брр, мерзость!

После ужина свет в камере начал медленно угасать, и через несколько минут они очутились в кромешной тьме, кроме светлого прямоугольника дверного проема. В коридоре также уменьшили яркость освещения, но не погасили совсем.

Кто-то в темноте направился к отверстию.

– Осторожно, не упади туда, - сказал патер Гордон.

Этот кто-то долго, с натугой делал свое дело, а потом, приглушенно ругаясь неприличными словами, воспользовался картонкой от тарелки.

– Господи, благослови эту ночь, - торжественно провозгласил Гордон, когда все успокоились, растянувшись на прохладном полу.

– В таком месте необходимо просить милости у Сатаны, - хмыкнул невидимый Филип.
– Спокойной ночи!

?????

В холодном, как лед, карцере неподвижно сидел диг Тайтус. Лампы над его головой то ярко вспыхивали, то резко гасли, но диг установил частоту считывания изображения с сетчатки глаза равной частоте вспышек и установил максимальный светофильтр на очках. Благодаря этим мерам, мир погрузился для него в темноту.

Тайтус думал. Но вы, наверное, очень удивитесь, когда узнаете, что он думал не о том, как выбраться из тюрьмы, и не о том, как показать себя на суде (если таковой будет) наилучшим образом. Диг мысленно играл сам с собой в шахматы. Даже его совершенный мозг, в миллионы раз превосходящий быстродействием самые лучшие электронные устройства, не мог перебрать все возможные варианты, и поэтому Тайтус получал немалое интеллектуальное наслаждение.

Глава 6. Тюрьма. День второй

Хмурый надзиратель изо всех сил стучал металлической дубинкой по прутьям решетки, вырывая заключенных из объятий сна, отказывая им в праве восьмичасового пребывания в царстве грез. Энди был мрачен, как туча, так как безжалостный стук прервал его свидание со столь милой его сердцу подружкой. Надзиратель поставил каждому порцию вчерашней, а потому холодной пищи и, зевая до хруста челюстей, отбыл.

– Благослови, Господи, наш завтрак!
– провозгласил Гордон.

После завтрака неожиданно увели Ланга, Курц обеспокоено заметался по камере.

– Не беспокойся, Курц, Ланг тебя вытащит, - пообещал ему Алекс, запивая компотом очередную таблетку, любезно предоставленную Гордоном.

Энди удивленно заморгал слипшимися после сна глазами. Алекс придвинулся к его уху и негромко, но так, чтобы слышал и проявивший интерес Молчун, сказал:

– Вы разве не знаете, кто у Ланга мама?
– и он поднял вверх указательный палец.

Но Курц не успокаивался. С безумным видом трайкера, у которого угнали единственную жизненную ценность - трайк, он носился по камере взад и вперед своей ковыляющей походкой (у трайкеров обычно были атрофированы определенные группы мышц) и, наверное, свалился бы, в конце концов, в отверстие, запаха которого мужественно старались не замечать. Этому помешала картинка из журнала, который опять читал Гордон. Это была реклама сигарет, но на заднем плане виднелся ярко-красный трайк, мчащийся на огромной скорости. Фотография была очень размазана, но у Курца от восхищения перехватило дыхание. Он с быстротой хищника ринулся к патеру и начал пожирать изображение глазами.

– Гордон, тебе очень нужен этот листок? Можно его вырвать?
– от волнения у трайкера даже подрагивали уши.

Патер Гордон сначала тщательно удостоверился, нет ли на обратной стороне страницы необходимых ему картинок и лишь потом медленно, с глубоким чувством того, что своими действиями спасает страждущую душу трайкера, торжественно выдрал лист. Курц яростно схватил фотографию и, удалившись в один из углов камеры, начал фанатично ее созерцать.

Вэйвер Пип открыл глаза и продекламировал:

– Коль хочешь грешникам помочь, дай им курнуть. А то не в мочь!

– Канделябры, идите дуйте в дырку!
– замолотил кулаком по стене Орсон.

Курильщики: Энди, патер Гордон и Пип - по просьбе сокамерников сгрудились у зловонного отверстия, патер извлек из плаща сигарету и спичку. Они закурили, по очереди передавая друг другу сигарету и сплевывая в мерзкое озеро жижи.

– Интересно, - начал рассуждать вслух Энди, - если канализационная система сломается и дерьмо уйдет, наверное, можно будет выбраться отсюда. Плечи легко пролезут...

– Хе, хе, хе, - хрипло засмеялся патер Гордон.
– Если эта чертова система сломается, уровень дерьма начнет повышаться, и нам будет вовсе не весело. Хотя, хе-хе, сначала затопит карцеры...

<Диг!>– вспомнил Энди. В голове, прозрачной как стеклышко от пары затяжек, возникла идея; он наклонился над отверстием и заорал со всей силы:

– Тайтус!!!

Озеро дерьма заколыхалось, и из него показался белесый отросток с двумя присосками на конце; Энди отпрянул. Червь, которого звали, очевидно, не Тайтус, легко подпрыгнул и с плеском исчез в непрозрачной жиже.

– Черт возьми!
– протянул Гордон.

У Пипа глаза стали совсем круглыми, то ли от потрясения, то ли от слишком глубокой затяжки.

– Не хотелось бы мне, чтобы такая дрянь полезла мне в задницу, - пробормотал Энди, едва оправившись от шока.

– Эй, что вы там рассматриваете, черти?
– заинтересовался Орсон.

– Экскременты, - ответил мудреным словом Энди, который был весьма начитанной особой.

– Чего?
– не понял Орсон.

– Faeces Vulgaris, - пояснил патер Гордон, пенсне его задумчиво поблескивало.