Чтение онлайн

— Я спрошу иначе: за чем ты пришел?

— Я заблудился…

Молниеносное прикосновение стека, бросило коня на колени. Он корчился от боли, не в силах даже вздохнуть.

— Запомни, дикарь, мой младший брат знает, когда ты говоришь неправду. Лож меняет вкус твоего пота. Дагу достаточно прикоснуться к твоей коже кончиком языка. Как только ты солгал, его чешуя покраснела.

Молчать нельзя, врать нельзя. Оставалось, говорить правду.

— Я ищу брата.

— Он раб?

— Нет, я не знаю, - заторопился Шак.
– Я даже не знаю, тут он или где-нибудь еще.

Старый змей подошел к креслу, но не сел, постоял и, резко развернувшись, спросил:

— Кто тебя послал?

— Никто.

Надо полагать, младший змеиный родственник цвета не поменял. Бровь старого змея слегка выгнулась в немом удивлении. Он все же сел, откинулся на спинку кресла и надолго замолчал. Шака тянуло потрогать змею на шее. Она согрелась и сейчас была почти неощутима.

— Твой клан уничтожен полностью?
– наконец спросил старик.

— Нет.

— Если никто из родственников не посылал тебя в разведку, значит: ты сбежал. Насколько я помню, молодые кони шагу не могут ступить без разрешения старших. Тем более, сейчас идет большая война. Ты сбежал из дому?

— Нет.

Бровь старика выгнулась еще сильнее. И без того тонкие губы сжались в злую ниточку. Кончик стека двинулся к обнаженной руке юноши. Шак догадался: его короткие ответы разозлили змею.

— Я сказал матери, что ухожу, - попытался он объясниться.

— Тебя отпустили?

— Нет.
– Как лучше объяснить, парень не знал. Он попросту не находил слов. В его жизни на все про все хватало простых команд. Только Ранг в свое время говорил по-другому. Но когда оно было-то!

— Изгой!
– Стек отодвинулся от голой руки. Нижняя губа змеи выпятилась. Шаку показалось, или тот, в самом деле, понял его затруднения.
– Конь-изгой! Что ж, давай, начнем сначала: давно ли ушел твой брат?

— Осенью будет пять лет.

— Его послали, или он сбежал?

— Сбежал.

— Он трус? Не хотел воевать? Тогда, если мне не изменяет память, готовилось наступление. Мы только-только заключили с дикими кланами союз.

— Нет.

— Говори!
– прикрикнул змей.
– Не выводи меня из терпения.

Змейка на шее сдавила сильнее. Ухо защекотал раздвоенный язык. Стек опять потянулся к руке. Для принятия решения Шаку остался миг. Если он не расскажет всей правды, его умертвят тут же. Хуже, позовут другую змею, ту с которой успели познакомить в дороге, и под ее тихое шипение выпытают подробности.

Когда он уходил из клана, дорога впереди представлялась чередой побед и подвигов. В конце его ждала радостная встреча с братом и, - он не сомневался, - возвращение. Победителю простят все!

Никто никогда не узнает, что случилось с глупым диким конем…

— У моего брата была женщина. Лягушка, который пришел в клан с предложением, заключить союз, забрал наше золото, но сверх того потребовал самую красивую девушку. Ее отдали. Брат ушел ее искать. Я ждал восемь лет. Война идет к концу. Я хочу найти брата.

— Самое странное, что ты не врешь. Но при этом говоришь, совершенно невероятные вещи, - задумчиво проговорил змей.

Старик прикрыл глаза. Шаку казалось, он видит, как в голове у змея шевелятся мысли. Или тот просто наморщил лоб? Пальцы барабанили по лаковому дереву стека. Конь приготовился к новым расспросам, но…

Глаза старика вдруг широко раскрылись, лицо приобрело хищное выражение, угол рта дернулся.

— Стража!
– В зал вбежали двое.
– Отведите пленника в тюрьму. Кормить, дать обычного охранника. Не вздумай, даже пытаться бежать, - предупредил он Шака.
– Умрешь на месте.

Трое суток конь провел в тюремной камере, сравнить которую по роскоши можно было только с жилищем старейшины богатого клана. Но сначала чистоплотные змеи заставили его выкупаться в горячей воде. Шак с опаской ступил в исходящую паром лохань. Он даже заглянул под днище, вдруг там разложен костер, и его просто сварят. Зато потом стражникам пришлось выгонять парня из воды. Пол камеры застилала чистая циновка. Сквозь решетку проникал воздух, напоенный ароматом розовых садов. Три раза в день ему приносили полную миску каши. За время своего плена он успел выспаться, досыта наесться и даже заскучать. Тем печальнее обернулось его следующее свидание с Гарпом, главой тайной полиции, змеем, который допрашивал его в первый раз.

— Ты сказал правду. Но лягушки наотрез отказались, признать, что забрали вместе с золотом девушку. Вспомни, что по поводу нее говорил посланник?

— Ничего.

— Но какие-то слухи ходили? Твой брат, например, что он думал, зачем лягушкам понадобилась молодая лошадь?

— Мы решили… что ее принесут в жертву.

— Абсурд! Жертвы приносят некоторые люди. Аллари никогда не… Стоп! Ты подал мне неплохую мысль, - Гарп увлекся. Глаза светились азартом.
– Если предположить, что девушка была нужна… В Герцогстве сохранились владетельные семьи лошадей. Не исключено, лягушки за нашими спинами имеют сношения с отступниками. Всем известно, аллари там вырождаются. Для продолжения рода им все чаще требуется свежая кровь. Чем ты так удивлен? Не знал? Женщина твоего брата, скорее всего, уже пять лет живет в каком-нибудь замке и рожает детей тамошнему слабосильному синьору.

Шак был сражен. А Гарп повеселел. Он ходил от стены к стене, потирая сухие ладони. Казалось, он позабыл о пленнике. Но, наконец, остановился и мимоходом крикнул:

— Стража! На галеры.

Много позже Шак осознал: Гарп проявил высший гуманизм, сделав, молодого, теперь уже никому не нужного коня, рабом. У змей жизнь - любого!
– чужака прерывалась с последним словом допроса. Их всех убивали.

В кубрике было душно. Но просить надсмотрщика, растворить окно, никто даже не подумал. Люди расселись под стенками. Некоторые сбросили с себя последние остатки одежды. У других на бедрах и плечах остались висеть серые ремки. Сосед Шака Ури вытирал обрывком рукава лицо. Напротив драл ногтями живот Кайам. Рядом с ним прикорнул голый Стил. Он засыпал, как только садился. Везет.

Привыкшему к открытой степи, Шаку было особенно тяжело. Стены давили. Духота доводила до исступления. Люди раздражали. По ночам он старался отползти подальше, и ни с кем из них не разговаривал. Надо признаться, и они не больно-то рвались в компанию к коню. Всем рабам Аллора было известно, как в вольных кланах обращаются с людьми. То есть - со скотиной много мягче.

— Вы, трое, и конь выходите!

В кои-то веки удалось задремать. Прозвучавший над самым ухом, голос заставил подскочить. Шак треснулся лбом о переборку, что настроения не прибавило. Пока он тряс головой, остальные выбрались из трюма. Незнакомый змей спустился по лесенке и кольнул неповоротливого коня стеком. Шак рассвирепел. И без того сумеречный свет заволокло болью, а когда зрение прояснилось, стало понятно: либо он видит последний закат в своей жизни, либо… Неосторожный змей лежал под ногами коня с размозженной головой.

Надсмотрщик, спустившийся следом, угодил в объятья одного из людей. Сухой жилистый мужчина заломил ему руку и припечатал рот ладонью. Но смотрел он на Шака. Не долго думая, конь легко крутнул бритую голову змея. Слабые шейные позвонки хрустнули. Надсмотрщик обмяк.

Не глядя, как там люди, Шак полез из кубрика. Галера была пуста. На пристани у самых сходен стояла, запряженная в бричку, пара лошадей. И никого вокруг! Шак не пробежал, он пролетел расстояние до брички; выкинул все, что лежало на дне, вскочил на облучок и уже дернул вожжи, когда кошева за спиной просела. Жилистый и еще двое уже забрались, четвертый карабкался. От здания караульни к ним бежали стражники.