Чтение онлайн

В другом шкафу Саня обнаружил новую одежду. Вытянул, прикинул на плечи рубашку. Хороша! Кружева на манжетах такие долгие - пальцев не видно. Полотно тонюсенькое. Не крестьянская работа. Как там Эд называл княжество, где такое ткут? Вспомнил: Сервеза. Сидела, значит, в той Сервезе молоденькая девушка и ткала полотно, знать не зная, что оденется в ее работу грубый деревенский кот, которого за ту рубашку купили.

Саня аккуратно сложил одежду и сунул на место. Если спросят, скажет: не нашел. Он не обещался каждый день в шкаф заглядывать.

Ну, сегодня отопрется, а завтра? Кот с тоской обежал глазами комнату. В углу поставили зеркало во весь рост. Подошел, пощелкал пальцем. Полированный металл тонко отозвался. Из серебристой глубины на Саню глянул не очень знакомый, - когда ему было раньше-то в зеркала смотреться?
– парень. Не высок, до лошади ему далеко - да и не дорастет уже, поди - в поясе не так тонок, как собака. Зато волосы - дриада обзавидуется. Только цветочков не хватает.

Отвернулся и… тут же крутнул на пятках обратно. Так не бывает! То есть, вот он стоит, с ноги на ногу переминается. А, все равно, не бывает. Не растут у котов волосы. Короткий бобрик или мелкие завитушки не в счет. Ага, вспомнить… мамка начала его стричь годов эдак в двадцать, а когда уходил в западные княжества, строго-настрого наказала держать волосы короткими. Он сильно над тем не задумывался - стриг. Только в последнее время бросил.

Так и занедужить не долго. Саня рухнул на кровать и вперился в деревянные кружева оконных наличников.

Ну, чем ему тут плохо? Чем таким намазана мокрая, скользкая арлекинья дорога кроме грязи? Сам же хотел, осесть где-нибудь в тихом месте - ни скитаний, ни опасностей. Живи, котейка, радуйся. Цыгане красную рубаху сулили, тут белую дали. Будешь весь в кружевах и в почестях. Девушка, о какой раньше и мечтать не мог, сама ковриком стелется. А с арлекинами - чем дальше, тем страшнее.

Да что он с ума-то сходит?!

И додумался до того, что уснул. Уже проваливаясь в мягкую дрему, он нащупал таки причину своей тревоги, встрепыхнулся, однако, сил открыть глаза не было.

Эрика пришла на пирушку в длинном переливчатом платье. Рыжие завитки топорщились в высокой прическе. Ей вроде шло, а вроде и не очень. Но видно, старалась. Их с Саней усадили друг напротив друга. Бера устроилась рядом с племянницей.

Теперь они на него вдвоем пойдут, сообразил кот. Глянул на девушку и поймал ее просящий и какой-то виноватый взгляд. Ой, попал, котейка. Допрыгался, влюбилась девчонка.

Чтобы не наделать себе и друзьям неприятностей, Саня занялся исключительно обедом: налегал на еду, прихлебывал вино и более чем внимательно следил за разговором товарищей.

В который раз поминали многоножку. На пустобрюхах все уже оскомину набили. Эд расспрашивал Влада о других нарушителях. Тот расписывал разные страхи.

По большей части сквозь шлюзы проваливались обычные люди. Только совсем дикие. Языка они не понимали. Ели сырое мясо и при первой же возможности лезли в драку. Что с такими делать?
– выпытывал у хозяина Шак. Но тот всякий раз раз сводил на другое.

Винцо потихоньку забирало. Уже и мысли пошли плавные. Где-то даже житейские. Медвежушка зарозовела. Ей, рыжей, не много надо. И ведь хороша девчонка! Заартачься она, зашипи на кота, покажи когти, да хоть укуси, глядишь и его бы понесло. А так, сидит разряженной куклой и изводит его взглядами. Девушка начала раздражать Саню.

Бера заметила, насторожилась и потихоньку взялась выправлять положение. Ее стараниями они и оказались в галерее. Когда уходили, Саня поймал настороженный взгляд собаки.

А вот женюсь!
– мстительно решил кот. Иш, взял моду за мной приглядывать. И никуда ты не поедешь. Без меня тебе на фесте делать нечего. Тьфу, пропасть! Он же кот, а обложили как волка.

Но в галерее злость на товарища, да и на себя тоже прошла. Саня рассматривал диковинные рисунки, слушал пояснения девушки и все ждал, когда они подойдут к дальнему краю мозаики. Сам уже собрался вести Эрику ко львам, когда сообразил: картина перед ним не вся. От некоторых фигур под потолком осталась нижняя половина. Только по родокам можно догадаться, кто там изображен. Он и спросил. Но Эрика отказалась вести его в верхний ярус. Ей, поди, до смерти надоели история с географией. Ей в постель с котом охота, а он как маленький с картинками пристает.

Шак опустил руку коту на плечо, остановил посреди темного коридора.

— Слушай, что нас всех гонит? Ну, Эду обязательно надо попасть в герцогский домен. Родня у него там, что ли… А тебя? А меня? Мне Пелинор лошадку подложил. Гладенькая. Тебе вообще - племянницу. Останемся?

Видать, укатали-таки старого коня дорожки.

Неа, - подумав, решил Саня. Это Шак чует, что его силком к кормушке пихают, - ешь, ешь, а мы тебе пока ноженьки спутаем, - вот и разорался посреди сонного дворца.

— Ты почему с девушкой вышивание смотреть не пошел?
– полез уже совсем не в свое дело пьяный конь.
– Она на тебя так смотрит…

— То-то и дело!
– Саня взял расходившегося товарища за лацканы кожаной безрукавки.
– Ей любовь нужна! Слышишь!? Любовь. Ты такое слово знаешь? Или привык к женщинам, как к хлебу - захотелось, пожевал. Она думает, если влюбилась, и я должен. Думает, раз дядя за дело взялся - кот женится, не пикнет? А я ее только оттрахать могу. И все! А потом как жить?

— Как все, - повис конь в Саниных лапах.

Кот отпустил. Шак вроде даже ростом меньше стал, скис, ссутулился и, не сказав больше ни слова, ушел в темноту коридора.

Коня Пелинор оправил рейдом вдоль границы. Эд ускакал в разведку к внутреннему рубежу. Цыпа сиднем сидела в своей комнате, выходя только к трапезе. От нее все сильнее попахивало курятником. Фасолька веселилась. А за Саню взялись всерьез.

Каждый день князь находил причины, послать куда-нибудь их с Эрикой вместе. Видимого повода для отказа Саня придумать не мог. Да и сидеть в пустом замке уже надоело. Одевался и шел на конюшню, где стояли их кони; ждал девушку, сопровождал. Постепенно они объездили всю ближнюю округу. Но по дороге больше молчали, чем говорили.

Будь Эрика просто товаркой, Сане было бы куда проще. А так, все время оглядывайся, не сболтнуть бы лишнего. Его настороженность Эрика, почему-то принимала за застенчивость. Это ли или доброжелательное ровное отношение к ней Сани убедили бедную влюбленную девушку в близком счастье. Она начала успокаиваться.

Он и сам помаленьку начал к ней привыкать. Сказалось отсутствие такого раздражающего фактора как арлекины. Никто не толкал под руку: поехали, давай быстрее! Не маячило перед глазами смурное лицо Шака. Девочек тоже видно не было. Саня предполагал, что Пелинор специально изолировал его от остальных. Однако напрямую у князя не спросишь.