Чтение онлайн

• разработка индивидуальных образовательных маршрутов;

• формирование адекватной самооценки;

• охрана и укрепление физического и психологического здоровья;

• профилактика неврозов;

• предупреждение изоляции одаренных детей в группе сверстников;

• развитие психолого-педагогической компетентности педагогов и родителей одаренных детей.

Интенсивное развитие теории и практики психолого-педагогического сопровождения в последние годы связано с расширением представлений о целях образования, в число которых включены цели развития, воспитания, обеспечения физического, психического, психологического, нравственного и социального здоровья детей.

При таком подходе психолого-педагогическое сопровождение уже не может рассматриваться как «сфера обслуживания», «сервисная служба», но выступает как неотъемлемый элемент системы образования, равноправный партнер структур и специалистов иного профиля в решении задач обучения, воспитания и развития нового поколения.

Рекомендации подготовлены на основе научно-исследовательских материалов ВНИКа под руководством доктора психологических наук Н.Ю. Синягиной и кандидата психологических наук С.Г. Косарецкого.

Савельева Н. Настольная книга педагога-психолога детского образовательного учреждения. Ростов н/Д: Феникс, 2004. С. 284–296.

Ко мне пришла учительница, работающая в первом классе, где учились дети-семилетки, и рассказала такую историю.

В ее классе есть два друга – Миша и Коля. И вот недавно Миша потихоньку взял у Коли часы. Выяснилось это следующим образом. Мишина мама взяла погладить его рубашку и с удивлением обнаружила в кармашке дорогие ручные часы. Она тут же показала часы мужу, и они вместе стали выяснять у сына, откуда это у него. Мальчик сначала сказал, что часы ему дал Коля. Тогда Мишины родители позвонили родителям Коли, и те очень обрадовались, узнав, что часы нашлись. Отец Миши сказал ему, что в его же интересах открыть сейчас же всю правду. Тогда Миша признался, что часы он увидел на парте и взял их, а потом забыл про это; родителям же солгал, потому что испугался.

Учительницу волновало, имеем ли мы тут дело с воровством и как ей надо поступить в этой ситуации. После нее ко мне пришла мать Миши, которую беспокоило то же самое. Они с мужем никак не могли представить себе, что сын может украсть.

Из разговора с матерью стало ясно, что фактически с раннего возраста мальчик не знал слова «нельзя». А потом вдруг разом многое стало нельзя, и все эти ситуации как-то были связаны с детским садом и школой. Отец, возмущаясь тем или иным поступком сына, как правило, прибегал к помощи ремня, и мальчик начал обманывать, чтобы избежать наказания. Кроме того, у Миши было довольно странное отношение к вещам: он мог отдать свою любимую игрушку, но так же спокойно мог взять чужую вещь и принести ее домой. Из рассказа матери у меня создавалось впечатление, что у Миши отсутствуют понятия «мое» и «чужое». Источник этого, видимо, следовало искать в особенностях воспитания ребенка и жизненного уклада семьи. Возникшая гипотеза еще больше укрепилась после того, как учительница рассказала мне историю со значками.

У Миши была большая коллекция значков, которую он давно собирал и которой очень гордился. Учительница предложила ему принести коллекцию в класс и показать всем детям. Через некоторое время, разбирая учебные пособия в шкафу, учительница с удивлением обнаружила там коробку с Мишиными значками и убрала ее к себе в стол, а на следующий день отдала мальчику. Каково же было ее удивление, когда Миша стал тут же раздавать ребятам те экземпляры, которые кому-то понравились. Скоро от коллекции ничего не осталось, а Миша побежал в коридор играть как ни в чем ни бывало. Когда учительница рассказала эту историю Мишиной маме, та была поражена, так как коллекция была предметом гордости ее сына.

Взвесив все обстоятельства, я пришла к выводу, что воровства в психологическом смысле в рассказанной истории не было, скорее всего было именно полевое поведение, когда ребенок не думал ни о чем, кроме как о часах. Нельзя также забывать, что у этого мальчика практически отсутствовало понятие «собственность». Не испытывая особых сожалений при расставании с принадлежащими ему вещами, он, вероятно, не понимал, что другие люди могут испытывать в подобной ситуации неприятные эмоции.

Но если это не было воровством, то почему мальчик скрывал свой поступок? Почему он не рассказал другу, что взял его часы, почему солгал родителям? Здесь возможны две версии. Первая – та, которая изложена выше, а именно, что Миша не считал предосудительным взять что-то не принадлежащее ему, поскольку для него не существовало четких понятий «мое» и «чужое». Коле он ничего не сказал, так как, вероятно, понимал, что тот может не захотеть дать ему часы; родителям же солгал со страху, поняв по их «допросу», что сделал что-то плохое и за этим следует наказание. Вторая версия заключается в том, что, взяв часы, поддавшись полевому поведению, мальчик затем осознал все, что произошло, и хотел как можно незаметнее исправить ситуацию, отдав часы в понедельник в школе, но мать случайно нашла их раньше.

Итак, придя к выводу, что в психологическом смысле мы имеем дело с полевым поведением, я посоветовала учительнице и матери не поднимать шума.

Через год, когда Миша учился уже во втором классе, я спросила учительницу об этом мальчике. Она сказала, что не только ничего подобного не повторилось, но он сильно изменился в лучшую сторону во всех отношениях, и она очень рада, что тогда мы не раздули ту историю.

Мальчик М., 9 лет, наблюдался с жалобами на низкую школьную успеваемость, быструю утомляемость. Мать жаловалась на агрессивное поведение, стремление испортить домашнее имущество. Со слов матери, значительные нарушения поведения появились полгода спустя после смерти бабушки, которая проживала вместе с ними. Мать по профессии преподаватель музыки, с отцом ребенка в разводе в течение 6,5 лет, инициатива развода была со стороны матери в связи со сложными отношениями с мужем. Муж отличался вспыльчивым характером, мог неожиданно накричать, в порыве гнева швырять вещи. Алкоголем не злоупотреблял. У матери ребенка заикание с детства. У родственников матери и отца нервно-психических заболеваний не наблюдалось. Родственникам матери замужество казалось неудачным, о чем они ей все время говорили, не понравилась и возникшая беременность. Для родителей же ребенок был желанным. На 4–5-й неделе беременности под напором родственников будущая мать принимала гомеопатические средства с целью избавиться от беременности, которые ожидаемого результата не принесли. Беременность первая, в 38 лет, протекала тяжело, с токсикозом в первой и второй половине. Мать отмечает, что она очень нервничала и муж тоже очень переживал.

Роды с помощью кесарева сечения, тугое двукратное обвитое пуповиной, после освобождения от которого ребенок сразу же закричал. В раннем возрасте перенес стафилококковую инфекцию, до 1,5 лет стоял на учете у невропатолога, был беспокоен ночью, с трудом разгибал руки, а ноги были вялыми. Держать голову, вставать и ходить научился с запаздыванием, но уверенно. В 3,5 года по настоянию матери перенес операцию по удалению аденоидов, после которой возникло стойкое заикание. К детскому саду привыкал с трудом, в школу идти не хотел, в дворовых компаниях сверстников не играл в детские игры. Ко второму классу к школе привык, послушен, уроки выполняет только с матерью. В 6 лет перенес операцию по поводу удаления доброкачественной опухоли на шее.

На рео-ЭЭГ кровообращение правого полушария хуже левого. По данным нейропсихологического обследования, наблюдаются нарушения право-левоориентировки, оптико-пространственные нарушения, элементы агностической алексии, в то же время хорошее звукоразличение при распознавании ритмических структур до 15 звуков, хорошее узнавание песен. Отмечаются нарушения координации, с трудом удерживает равновесие при прыжках на двух ногах, не выполняет прыжки на одной ноге, с трудом выполняет упражнения с хлопками. Полученные данные свидетельствуют о задействованности теменно-затылочных и частично височных структур слева и теменно-затылочных справа.

По данным патопсихологического обследования, отмечается значительное нарушение концентрации внимания, путает цифры (вместо 14 показывает 24), не замечая своих ошибок, отмечается врабатываемость. Переключение внимания затруднено. Объем непосредственного запоминания снижен, счет в пределах пятидесяти затруднен, медленный, с ошибками, устный и письменный. Переносный смысл фразы передать не может, пересказать способен только рассказ из 3–4 простых предложений. Конструктивные пробы выполняет. Читает медленно, по слогам, эмоционально реактивен, тревожен, с трудом привыкает к работе в отсутствие матери. С большим чувством собственного достоинства отказывается от помощи при выполнении заданий, которые не получаются, по отношению к матери ведет себя как «маленький деспот».

Из расспросов матери выяснилось, что в дошкольном периоде у ребенка не было конструкторов, кубиков, мозаик, с ним не занимались лепкой, вырезанием и пр., так как мать была занята. Оставаясь дома один, стал пробивать линолеум гвоздями, отдирать обои, объясняя, что хочет, чтобы был ремонт; разбил телефонный аппарат, потому что он плохо работал. В раннем детстве любил слушать, как мать играет на пианино, любил сочинять сказки, фантазировать, придумывать истории, но записывать их и рисовать не любил.