Чтение онлайн

Много замечательных находок подобного рода, переносящих нас в «дремуче-древнюю», как выразился Энгельс, старину, сделано и на территории СССР.

На берегу Дона, например, в селении Гагарине, близ Липецка, было обнаружено жилище доисторического человека, тщательно исследованное в 1928–1929 годах.

Все внутреннее пространство этого жилища было заполнено кремневыми и костяными изделиями, кусками охры, осколками кремня и кости. Наряду с шестьюстами кремневыми орудиями отсюда было извлечено много других изделий из бивня мамонта, среди них шесть статуэток, представляющих изображения женщин.

В другом месте, за тысячи километров от Гагарина, в селении Мальте, близ Иркутска, были найдены не только кремневые и костяные изделия первобытного человека, не только различные украшения (бусы из камешков, рыбьих позвонков и слоновой кости), но и многочисленные остатки животных (бизонов, пещерных львов и др.), которые теперь давно вымерли в Сибири, но на которых еще охотился первобытный человек.

Находки подобного рода исчисляются в разных странах сотнями. «Каменная летопись» первобытной истории человечества каждый год заполняется новыми страницами.

Как же наука расшифровывает эти археологические находки, которые сами по себе являются немыми? Как наука узнает о назначении тех орудий, которые находят рядом с останками ископаемых людей или отдельно от них? Каким образом наука разгадывает смысл рисунков, оставленных первобытными художниками?

Здесь на помощь догадкам археологов приходят материалы этнографии. Этнография — наука, изучающая как жизнь сохранившихся дикарских и варварских племен, не имеющих своей письменной истории, так и пережитки незапамятной старины у цивилизованных обществ.

Этнография — такая же молодая наука, как антропология и первобытная археология.

Мы уже знаем из первых страниц этой книги, что до XVIII века у народов Европы существовали самые нелепые представления как о животном мире, так и о человеческом населении земли. Даже среди образованных людей пользовались доверием всякие небылицы, возникшие в древности и в средние века.

Лишь с конца XVIII века началось научное исследование быта народов и племен, которые в течение тысячелетий были отрезаны от культурного мира и за которыми укрепились названия дикарей и варваров.

И теперь в некоторых отдаленных углах земного шара сохранились племена, которые еще не знают разделения общества на классы, не знают частной собственности, металлических орудий, письменности и т. д.

В 1924 году на внутренней территории острова Новая Гвинея, куда ни разу до тех пор не проникали европейцы, обнаружили целый ряд деревень на сваях, населенных темнокожими папуасами. Эти туземцы не знали ни железа, ни письменности, ни торговли, ни разделения на классы. Несколько позже — в 1934–1935 годах — стало известно, что на той же Новой Гвинее живут еще около двухсот тридцати тысяч папуасов, которые до сих пор пользуются исключительно каменными орудиями.

В настоящее время с этими нелепыми теориями покончено.

С тех пор как великий основоположник марксизма Фридрих Энгельс в своей классической работе «Происхождение семьи, частной собственности и государства» (1884) материалистически подошел к колоссальной груде этнографических данных, накопленных наукой, дикари и варвары обрели свое правильное место в истории человечества.

Великий русский ученый Н. Г. Чернышевский писал:

«Каждое племя, стоящее на одной из ступеней между самым грубым дикарством и цивилизациею, служит представителем одного из тех фазисов исторической жизни, которые были проходимы европейскими народами в древнейшие времена. Поэтому этнография дает нам все те исторические сведения, в которых мы нуждаемся. Как восходя от подошвы горы к ее вершине, мы в один день видим физическую жизнь, принадлежащую всем временам года, — у подошвы желтеющие нивы осени и лета, выше яркую зелень весны, еще выше первое таяние снегов, и наконец царство зимы, — так, перенесясь в пустыни Америки, в степи Азии и Африки, мы переносимся в жизнь тысячелетия, предшествовавшего периоду греческой цивилизации; обозревая острова Великого Океана, проникаем еще далее в глубь веков… Каковы нравы и учреждения одного пастушеского племени, таковы есть и были нравы и учреждения всех племен, когда они стоят на той же ступени развития; каковы ныне обычаи австралийцев, таковы же были обычаи всех племен, когда они были в том же периоде младенчества» [5] .

В этих словах великий революционный демократ образно передал значение изучения «отсталых» народов для истории первобытной общины.

В отличие от буржуазной этнографии, изучающей дикарские общества, советская этнография изучает все народы земного шара. В настоящее время на земном шаре дикарских и варварских народов нет, сохранились лишь отдельные «запоздалые» общества. В силу неравномерности исторического развития одни человеческие общества ушли вперед, другие задержались на ступенях развития, уже пройденных первыми. Это произошло вовсе не потому, что одни общества состояли из людей «высшей» расы, а другие — «низшей» расы. Наука установила, что нет ни высших, ни низших рас: человечество состоит из народов больших и малых, с разной культурой, с различным общественным строем, но все они без исключения — полноценные и полноправные члены единого человеческого рода.

Оказалось, что дикари и варвары — это не «игра природы», не какая-то «низшая раса», не способная к развитию. Они свидетельствуют об определенных этапах, через которые в своем развитии проходило все человечество. Все народы земли, одни раньше, другие позже, одни быстрее, другие медленнее, прошли через эти этапы.

Выводы Энгельса, подкрепляемые каждым новым фактом антропологии, археологии и этнографии, показали, что предки всех современных культурных народов были когда-то дикарями и варварами.

Богатейшие материалы, собранные разными путешественниками, особенно славными нашими путешественниками Миклухо-Маклаем о папуасах, Крашенинниковым о камчадалах (ительменах) и т. д., наполнились новым смыслом. Оказалось, что предисторические предки европейцев, столь гордящихся своей культурой, жили когда-то в таких же свайных постройках, в каких обитают ныне папуасы; что в тех местах, где высятся наши небоскребы, где раскинулись залитые электрическим светом муравейники — города, бродили когда-то покрытые звериными шкурами первобытные охотники, орудия которых были не лучше тех, какие существуют в настоящее время у дикарей Австралии.

Этнография, раскрывающая быт современных дикарей и варваров, помогает нам узнать, как жили наши предки, когда и они были дикарями и варварами. Многое из того, что дает нам археология, становится ясным из сопоставления с материалами этнографии.

Блестящим примером, показывающим, какое огромное значение имеют наблюдения этнографов для расшифровки материалов археологии, которые сами по себе иногда непонятны, является знаменитая пещерная живопись.

В 1879 году один археолог обнаружил в пещере Альтамира (в Испании) замечательные многокрасочные изображения животных на потолке и стенах. С тех пор в Западной Европе и в других местах было обнаружено очень много таких памятников пещерного искусства. Здесь и гравюры, и рисунки, и статуэтки, изображающие животных и женщин, и странные отпечатки руки на скалах и т. д. Было с полной достоверностью установлено, что это искусство принадлежит нашим доисторическим предкам, но цель и назначение этого искусства оставались для науки загадкой. Лишь когда в конце XIX и в начале XX века путешественникам удалось обнаружить подобные же пещерные и наскальные рисунки у тасманийцев, австралийцев и других современных отсталых племен, загадка пещерного искусства была раскрыта.

Оказалось, что часть этих рисунков имела колдовское, магическое значение. Это открыло нам, что и у первобытных людей должны были существовать верования и обычаи, напоминающие верования и обычаи живущих в наше время австралийцев и папуасов. «Немые» памятники археологии обрели, таким образом, язык и позволили науке проникнуть даже в духовный мир ископаемого человека, жившего десятки тысячелетий назад.

Не менее ярким примером плодотворного содружества археологии и этнографии в изучении первобытности является исследование орудий древнего человечества.