Чтение онлайн

– Простите, фрейлейн…

– Что такое, Роберт?

Он быстро посмотрел в сторону закроечной – за дверью стучали и трещали швейные машины.

– Не здесь, фрейлейн. Это… конфиденциально.

– У меня мало времени…

– Речь идет о письме, госпожа. Письме лейтенанту фон Хагеману…

Элизабет испуганно взглянула на Роберта, но признаков паники не уловила, он абсолютно владел собой. Однако на душе стало неспокойно.

– Быстро идите сюда.

Элизабет огляделась, в коридоре никого не было, тогда она толкнула дверь в свою комнату, и они вошли. Вообще Роберту нечего было делать в будуаре девушки, но нужда заставила.

– Что случилось?

– Августа видела, как я менял письма.

Это была плохая новость. Хотя до сих пор горничная молчала. Почему Роберт только сейчас пришел к ней?

– Августе неизвестно, кто написал подметное письмо. Она подозревает меня. И возможно, она намекнет об этом вашей сестре или даже вашей матери.

– С какой стати ей так делать? Мне казалось, вы с Августой хотите пожениться.

Роберт отрицал. Августа хотела склонить его к женитьбе, но он не поддался на шантаж.

Элизабет поняла.

– Она грозится все рассказать, если вы не поведете ее к алтарю? Так?

– Именно так, госпожа, – ответил Роберт. – Не беспокойтесь. Даже если она и болтает какие-то глупости, ей никто не поверит.

Элизабет помолчала, у нее на этот счет было другое мнение. Она задумчиво стала ходить по комнате, рассеянно подвинула вазу, пощупала складки штор. Нужно унять эту мелкую шантажистку, и не откладывая.

– Спасибо, Роберт. Можете идти. Остальное я возьму на себя.

Он поклонился, но было видно, что его беспокоит еще что-то.

– Поймите меня правильно, фрейлейн. Я ценю мою работу на вилле. Госпожа всегда была добра ко мне, и, кажется, имеет на меня виды. Мне было бы ужасно жаль, если та небольшая услуга, которую я вам оказал…

– Все хорошо, Роберт. Никто ничего не узнает.

Он хотел было что-то добавить, но нетерпеливый тон Элизабет заставил его промолчать. Умно ли он поступает, доверяясь ей? Еще пять минут назад этот шаг казался ему единственно возможным для сохранения собственной репутации. Сейчас он совсем не был в этом уверен.

Роберт приоткрыл дверь и застыл.

Мария Йордан шла по коридору со стопкой выглаженного белья, с другой стороны показалась швея, которая шла наверх в уборную для прислуги. Роберт терпеливо подождал, пока обе женщины уйдут, и только потом направился к служебной лестнице.

Элизабет тут же забыла о его присутствии, ее занимали другие вещи. Из верхнего ящика комода она достала обитый зеленой кожей ящик и поставила его на туалетный столик перед трюмо. На зеленом фоне красовалось золотистое тиснение в виде цветов, переплетающихся змей, птичек и бабочек. Этот ларец Элизабет несколько лет назад выпросила у матери и теперь хранила в нем самое дорогое.

Кольца, броши, несколько жемчужных бус, две нитки настолько длинные, что вокруг шеи их приходилось обматывать три-четыре раза. Элизабет предвкушала, как она покажет свои сокровища будущему мужу. Может, она и не красавица, не одна из тех, что обольщают тонкой талией и невинными глазами. Но она станет своему супругу верной спутницей и деятельной помощницей. К тому же она не бессребреница. У Клауса фон Хагемана не будет причины жаловаться. А вот и тот самый светло-голубой аквамарин. Подвеска имела вид трехлистника, в самом центре бриллиант, аквамарины на листиках тоже усыпаны бриллиантами. Украшение висело на длинной золотой цепочке, которая также несколько раз обвивалась вокруг шеи. Элизабет приложила украшение к груди, наклонилась вперед и оглядела себя в зеркало. Понравилась бы она лейтенанту в голубом платье? Понятно, против младшей сестры у нее не было ни малейшего шанса. Для Китти шили белое атласное платье со шлейфом из розового шифона и с цветками роз, в нем она должна выглядеть как сказочная фея. Китти не нужны украшения. Нежная кожа, изящная шея, маленькая грудь – все в ней было безупречно. Драгоценности лишь утяжелили бы ее еще невинное, но пьянящее очарование.

Элизабет со вздохом отошла от зеркала и взвесила в руке аквамарины. Затем нажала кнопку вызова прислуги.

В комнату влетела Йордан.

– Пусть Августа принесет мне чаю.

Лицо камеристки отразило бесконечное разочарование. В последнее время ей действительно приходилось нелегко: ее допускали лишь до Алисии. Да и та время от времени звала к себе Мари.

– Чай и я вам могу принести, фрейлейн Элизабет.

– Я хочу, чтобы это сделала Августа!

Йордан восприняла это как очередное унижение и с горькой миной удалилась. Элизабет была рассержена на Йордан. Назойливая горничная чуть не испортила всю игру.

Августу пришлось ждать. Видимо, на кухне занимались обедом. Замену Мари пока не нашли, поэтому то Эльзе, то Августе приходилось там помогать.

– Чай, барышня.

Наконец-то. Элизабет наблюдала, как ловко Августа одной рукой удерживает в равновесии поднос с чайником и чашкой, а второй открывает дверь. Живот уже довольно заметно выпирал, хотя в основном его прикрывал фартук. Интересно, какой у нее срок? Ждать ли ребенка уже весной?

– Поставь там на стол. Нет, наливать не надо, пусть покрепче заварится.

– Как скажете, барышня.

Она присела в книксене и простодушно улыбнулась. Ох, и хитра маленькая шантажистка. Глупа и сметлива одновременно, однако мужчину этим не завлечешь. Вся штука в том, чтобы заставить его действовать по доброй воле.

– Подойти, я хочу с тобой поговорить.

Августа уже хотела выйти, возможно, она даже догадывалась о чем-то и поэтому сделала вид, что ужасно торопится. Опустив руки, она стояла перед госпожой, которая сидела на банкетке у туалетного столика. Элизабет снова взяла в руки аквамариновую подвеску, золотая цепочка свесилась на подол.

– Нравится, Августа?

Вопрос застал девушку врасплох. Она уставилась на сверкающие бриллианты и голубые камни и сделала непроизвольное глотательное движение, потом глуповато кивнула.

– Красиво, барышня.

– Я тоже так считаю. – Элизабет подняла цепочку повыше. – Одно из моих любимых, подарок отца. – Августа не знала, что ответить, она просто улыбалась и ждала, когда ее отпустят. – Тем больнее было обнаружить пропажу этой прекрасной вещицы. Сегодня, к счастью, она нашлась. – Августа уставилась на Элизабет, в широко раскрытых глазах было видно, как мечутся ее мысли. Элизабет захлопнула ловушку. – Под твоим матрацем, Августа. Что скажешь?

Августа раскрыла рот, пробормотала что-то несуразное, заголосила, стала уверять, клясться святой Девой Марией, всеми святыми, что не могла она такого сделать, чтоб ей провалиться на месте. Что не виновата, что кто-то специально навел на нее подозрения…

– Я тоже была удивлена, моя дорогая, – сказала Элизабет. – Но у меня есть свидетель, который при сем присутствовал.

– Св… свидетель?

– Роберт.

Тут Августа так побледнела, что Элизабет испугалась, что та опять упадет в обморок.