Чтение онлайн

И медленно поехал к воротам. В зеркало заднего вида был виден двор фабрики, отец стоял в своем темном пальто, без шляпы. Он так и стоял неподвижно, провожая их взглядом.

Мари покрутила в руках конверт. Обратного адреса не было, но она знала, чьей рукой размашисто написано: Фрейлейн Катарине Мельцер. Это было не первое письмо, как и предыдущие, его доставили с нарочным. Письмо принесли на виллу с указанием вручить строго в руки камеристке Мари. Мари то и дело передавала ответные письма – на розовой бумаге и надушенные. Сегодня посыльный уйдет с пустыми руками.

Когда Мари несла письмо на третий этаж, у нее было нехорошее предчувствие. С другой стороны, что она могла сделать? Доложить госпоже Алисии о тайной переписке? Это было бы предательством по отношению к Катарине. Нет, она не могла так поступить, особенно сейчас, когда бедняга от тоски проплакала полночи. И кроме того: письмо – всего лишь кусок бумаги. Ничего более. Не объятия и не поцелуи. Не такое, о чем могла бы пожалеть фрейлейн.

Мари постучала в дверь. Никто не ответил, тогда она осторожно нажала на ручку и заглянула внутрь. Поднос с завтраком по-прежнему стоял на столе, кофе, который она сама налила молодой госпоже, уже остыл. Мари тихо вошла и встала на цыпочки. Ага, госпожа опять легла в постель и теперь спала. Мари в нерешительности разглядывала спящую девушку и невольно улыбнулась. Катарина лежала, свернувшись калачиком, как котенок, обняв руками подушку, лицо скрыто распущенными волосами.

– Мари? – пробормотала Катарина. – Это ты?

У нее был на удивление неглубокий сон, иногда – особенно в полнолуние – Катарина не спала совсем. Во всяком случае, так утверждалось. Сейчас она потянулась, зевнула и убрала с лица волосы.

– Да, я. У меня для вас почта.

Катарина рывком вскочила и сдернула с себя одеяло.

– Почта? Что за почта? Приходил посыльный?

Вместо ответа Мари протянула конверт. Катарина вырвала его из рук камеристки, после чего ее бледное лицо расплылось в улыбке.

– Я знала, – прошептала она. – Ох, Мари, он не забыл меня.

– Он мог забыть вас, фрейлейн Катарина. Читайте спокойно, а я пока принесу вам кофе.

– Нет-нет! Останься, Мари! – взволнованно попросила Катарина, разрывая конверт. – Останься, Мари. Ты должна порадоваться вместе со мной, в одиночку я не хочу.

Мари послушно села на диван и стала ждать. Поначалу Катрина была захвачена чтением, лишь изредка глубоко вздыхала или радостно хихикала. Еще она шептала «Ох, любимый мой», или «Как же ты меня мучаешь», или «Ну нет, это уж слишком».

Мари предалась собственным мыслям. Каким кротким был сегодня молодой господин, когда она подавала ему пальто, шарф и перчатки. Бледным и невыспавшимся. Неудивительно: Роберт рассказывал на кухне, как Мельцер-младший сидел после танцев в курительной с еще двумя господами за красным вином. Под утро Роберту пришлось развозить молодых людей по домам, а возле резных книжных полок осталось немало пустых бутылок. Мари не считала, что тот, кто столь безудержно пил вино, в конце концов, заслуживает сострадания, но Пауля ей было жаль. Отец вызвал его на фабрику, все в доме – и прежде всего персонал – знали, что у отца с сыном трения. Бедный Пауль, жаль, что она ничем не могла ему помочь…

– О, Мари! – ликовала Катарина. – Я так счастлива. Хочешь знать, что он пишет? Какие он мне делает признания! Погоди, я прочту тебе кое-что. Не сердись, но целиком письмо я тебе дать не могу. Есть отрывки, которые… которые… столь интимны, что я даже тебе их показывать не хочу.

Вообще-то Мари не горела особым желанием выслушивать подробности, она уже была знакома с несколькими письмами от этого француза, на удивление прекрасно владеющего немецким. Катарина рассказывала, что мать Дюшана немка и что в доме родителей говорили на двух языках.

– Он называет меня своей самой любимой подругой, Мари. Он мечтает со мной… нет, он безумец… он хочет показать мне сад Клода Моне. Он хочет затеряться со мной в цветущем саду, смотреть в зеркальные пруды с кувшинками…

Мари уже выучила, что Моне – французский живописец. В этих письмах часто заходила речь о каких-нибудь художниках, господин Дюшан прекрасно знал, как очаровать Катрину. Интересно, что она имела в виду под «интимными» отрывками? Мари терпеливо слушала, на этот раз Катарина была в таком возбуждении, что никак не могла закончить читать. Если еще несколько минут назад она была бледна и, раздраженная, лежала в подушках, то теперь сидела по-турецки на диване, на щеках горел румянец, глаза сверкали.

«Нет, это ненормально, – с беспокойством думала Мари. – Не может одно-единственное письмо, да еще написанное так цветисто, вызывать подобные перемены настроения. Какой властью этот человек обладает над Катариной!»

– Разве не чудесно? – мечтательно произнесла Катарина и прижала листок к груди. – Одно только его слово делает меня несказанно счастливой. Если бы только вчера он был здесь, Мари, я думаю, я бы упала замертво от блаженства.

Еще сегодня утром она утверждала, что умрет, поскольку месье Дюшан не появился на бал. Мари пришлось битый час успокаивать свою госпожу.

– Не думаю, барышня, – осторожно возразила она. – Скорее, вы встретили бы его уверенно и с улыбкой.

Катарина удивленно уставилась на Мари, а потом развеселилась, представив себе такое.

– Ох, Мари! – хихикала она. – Ты думаешь, я смогла бы сохранять спокойствие?

– О, да, – ответила Мари. – Вы намного сильнее, чем думаете, фрейлейн Катарина. Тем лучше, потому что ему следует относиться к вам с уважением.

Катарина сделала небрежный жест рукой: и почему Мари все время твердит об этих скучных вещах? «Внимание, уважение, не бросаться в омут с головой, не сходить с ума…» Как же нудно все это звучит.

– Любовь – огонь, Мари. Пламя до небес, поглощающее все и вся. Мы сами сгораем и, как Феникс, восстаем из пепла в блаженном единении с любимым. – От этих рассуждений Катарины Мари не на шутку испугалась, но фрейлейн была абсолютно ими захвачена и утверждала, что только так и можно познать любовь во всей ее силе и глубине. Остальное – суета. – Принеси мне бумагу и перо. И свежего кофе, будь добра. Ах да, и, пожалуйста, булочку с земляничным вареньем… А потом ты на некоторое время свободна, моя милая Мари. Боже, уже почти полдень. Я проспала полдня, возможно ли…

В кухне Мари застала Августу и Эльзу, они пили кофе с молоком и взяли себе полчасика на отдых от перестановки в комнатах. Повариха была занята обедом для господ, который оно сооружала из остатков еды после вчерашнего буфета.

– Фрейлейн желает кофе? Сейчас? Сделай сама, Мари. У меня дела.

– Сделаю.

– Просто беда. Все приходится самой делать! – Повариха все еще не свыклась с тем, что ее лишили Мари. Ладно бы наняли другую помощницу, да где там. – У Брунненмайер крепкая хребтина, она справится без помощников – небось, так они думают!