Чтение онлайн

– И на этой радостной ноте мы заканчиваем приготовления? – Бо хлопает в ладоши. – Потому что мой рюкзак настолько тяжёл, словно мне на спину сел бегемот, а, по словам Пернатого, у нас впереди 6 часов пути.

– Вообще-то, 8, – поправляет Меррин, и Бо сердито зыркает на него.

Мы прощаемся с Кетаи. Когда остаёмся только Цаэнь, Майна и я, то я немного отстраняюсь, чувствуя себя так, словно вторгаюсь во что-то личное. По рассказам Майны, отец и Цаэнь всю жизнь тайно обучали её тому, чтобы она стала воином Сиа по праву, принадлежащему ей по крови, и за всё это время между ними тремя, несомненно, образовались крепкие узы. Я предвкушаю большую, сердечную сцену прощания – может быть, не до слёз, хотя Кетаи вполне мог бы использовать её для придания происходящему драматизма.

В итоге Кетаи только хватает Майну за плечи, сверкая тёмными глазами, а затем кивает, поджав губы, и поворачивается к Шифу Цаэню.

Он обхватывает пальцами широкие плечи воина.

– Всего пару недель, друг мой, – в его голосе слышится напряжённость, которой я раньше не замечала; что-то затуманилось в выражении его лица.

Лицо Цаэня остаётся бесстрастным.

– Пару недель, – повторяет он.

– Помни, что я сказал тебе вчера, – они отрываются друг от друга. Кетаи смотрит на Майну. – Вам обоим.

Даже по её затылку видно, что при этих словах Майна напрягается. Когда она поворачивается, они вдвоём направляются ко мне, она смотрит в землю, плечи нехарактерно опущены. Что бы там ни сказал ей Кетаи, ей это неприятно.

Струйка беспокойства пробегает по спине. Затем взгляд Кетаи устремляется туда, где я стою поодаль. Он поднимает руку:

– Принеси нам удачу, Лунная Избранница!

Майна, Шифу Цаэнь и я направляемся к границе поляны. Сугробы искрятся под лучами восходящего солнца, которое бросает янтарные отблески сквозь просветы в листьях, как монеты на дно колодца. След на утоптанном снегу ведёт туда, где остальные уже скрылись в лесу. До нас доносится гортанный смех брата и сестры леопардов.

Цаэнь поправляет рюкзак, и мы начинаем спускаться по тропинке.

– Они могли бы, по крайней мере, хоть немного сдерживаться, – жалуется он.

– Меррин, наверное, проклинает тот день, когда согласился на всё это, – криво усмехается Майна. – Мы должны догнать их и освободить его от… как он сказал? Обязанности по передержке кошек.

– Хиро тоже с ними.

– Да, но он умеет блокировать звук с помощью медитации.

– Он должен научить меня этому трюку, – размышляет Цаэнь.

Пока они разговаривают, я оглядываюсь назад. В лесу всё тихо. Единственное движение исходит от мерного стука капель талого снега с деревьев. Тем не менее моё внимание сосредоточено за деревьями – там, где скрыта храмовая поляна. Кетаи Ханно отправится обратно на юг, чтобы встретиться со своей стражей и вернуться во дворец. Возможно, он даже уже уехал. Но по какой-то странной причине у меня возникает ощущение, что он стоит там, где мы его оставили, смотрит вперёд, пронзая своими тёмными глазами голые ветви и холодный воздух, и отслеживает наши движения, как хищник выслеживает добычу.

Принеси нам удачу, Лунная Избранница.

Дрожь пробегает по шее. Уже не первый раз влиятельные люди смотрят на меня, как на залог удачи. В последний такой раз я потеряла всё, что знала, и почти всю свою жизнь.

Мы часами бредём по ледяным сугробам. Приподнятое настроение, с которым мы отправились в путь, давно сменилось угрюмым молчанием, единственными призвуками которого были наше затруднённое дыхание и хруст сапог по снегу. Как штурман, Меррин отвечает за маршрут, а Цаэнь руководит нами в целом, так что вдвоём они поддерживают наше продвижение, разрешая только остановки в туалет и короткий перерыв на обед, который состоит из уже подсохших лепёшек из дворца Кетаи и зимних ягод, собранных по пути, таких кислых, что у меня немеет язык. Нитта и Бо смотрят, можно ли что поймать на ужин, но в горах устрашающе тихо.

Этой ночью мы разбиваем лагерь в кленовой роще. Лунный свет просачивается сквозь голые ветви, отбрасывая замысловатые узоры на заснеженную землю. Несмотря на то, что мы шли почти без остановок в течение восьми часов, предстоит так много работы по обустройству безопасного и комфортного лагеря на ночь. Только через час мы наконец можем полноценно отдохнуть.

Обессиленные, все падают у костра, который мы с Бо развели в глубокой яме. Роща освещается скачущими языками пламени, окрашивающими наши силуэты в бронзовый и золотой цвета. Жарится что-то сладкое.

– Водяные каштаны, – говорит Нитта, переворачивая их обёрнутую листьями скорлупу над огнём с помощью палки. – Я нашла их неподалёку на берегу реки. Добраться до них сложновато, но река ещё не заледенела. Мы можем умыться там утром и наполнить наши фляжки.

– Мы недалеко от Ледяных Равнин, – кивает Меррин. – Должно быть, это один из притоков реки Зебе.

Хиро поднимает взгляд от кружки с чаем, которую держит в ладонях, над его лицом поднимаются струйки пара.

– Источники Зебе – чрезвычайно духовные места, – говорит он своим мягким, монотонным голосом. – Для меня было бы большой честью быть благословленным их водами, но купаться там без надлежащей церемонии было бы святотатством.

– Не знала, – говорит Нитта с виноватым видом.

– Тогда нам повезло, что у нас есть шаман из местных, – Бо подмигивает Хиро. Мальчик-леопард тянется вперёд и подставляет щёки пламени. – Я, например, не могу дождаться, пока как следует вымоюсь.

– Наверное, мы все не можем этого дождаться, – бормочет Меррин.

– Думал, у птицеобразных ужасное обоняние, – парирует Бо.

– Тогда, возможно, ты понимаешь, насколько всё ужасно.

Они вдвоём продолжают переругиваться, пока мы раздаём по кругу потрескавшиеся жареные каштаны и чёрствые парати. Воздух наполняется чавканьем и нашими усталыми вздохами удовлетворения. После целого дня пешей прогулки у меня не хватает терпения есть медленно, и я вскоре заканчиваю, запивая еду щедрыми глотками сливового вина прямо из бутылки.

Раньше мне было трудно переваривать алкоголь. Хотя вино Кетаи намного слаще саке, которое мне приходилось пить с Королём, оно очень терпкое и жжёт горло, навевая воспоминания о последней личной встрече с Королём, когда тот откинул мне голову назад и влил жидкость прямо в рот, а я чуть не задохнулась и заплакала. После этого алкоголь обладает для меня новым вкусом – стыда.

Но несколько дней назад после первой выпитой бутылки сливового вина Ханно я стала наслаждаться тёплым, дрожащим ощущением, которое разливается по телу и затуманивает зрение.

А также память.

– Полегче, – предупреждает Цаэнь, когда я делаю ещё один большой глоток, прежде чем Майна забирает у меня бутылку. Она делает глоток и передаёт её Меррину. – Нужно, чтобы этого вина хватило надолго. Оно поможет нам согреться.

Нитта хлопает густыми ресницами:

– Этого можно добиться и простыми объятиями, Шифу.

Цаэнь чопорно моргает:

– Ханьцы не обнимаются.…

– А как насчёт ласк? – спрашивает она.

– Потереться носами? – предлагает её брат.