Девушки бури и тени
Шрифт:
Я привыкла к тому, как другие реагируют на мои золотистые глаза. Но то, как Кетаи смотрит на меня сейчас — его возбуждение почти дикое, на его лице мелькает что-то хищное – вызывает у меня дрожь в руках.
– Я польщена, как вы меня называете, лорд Ханно, – я высвобождаюсь из его хватки. – Но вообще-то я самая обычная девушка. Я сделала то, что должна была сделать.
Кетаи кивает, смягчаясь:
– Знаешь, Леи, я благодарен тебе не только за то, что ты сделала для нас, но и за всё, что ты сделала, чтобы помочь моей дочери. Я знаю, насколько ваша дружба помогла ей в те месяцы, пока она жила во дворце. Кензо рассказал мне, как ты поддерживала Майну, насколько вы двое близки. Ты была рядом, когда ей больше всего нужна была подруга, и я буду вечно благодарен тебе за это.
Подруга. Это слово слишком мелкое, слишком простое, чтобы выразить наши с Майной отношения. Конечно, мы подруги, самые близкие, но между нами гораздо большее. Любовь и забота, которые мы испытываем друг к другу, не могут уместиться в одном слове, которое так легко произнести. Майна – моя семья, она так же важна для меня, как отец и Тянь. Она столь же важна для меня, как солнце – для неба, луна – для звёзд; как Суна, Богиня Начала, – для Ло, Богини Конца.
Она – мой воздух. Моё убежище.
Кулон, благословляющий рождение, покоящийся между моими ключицами, кажется, излучает тепло. Я думаю о слове, которое заключено в нём: "полёт".
Майна – мои крылья.
– Мы были рядом, когда нуждались друг в друге больше всего, – осторожно говорю я Кетаи. – И мы будем дальше друг друга поддерживать.
– Верно, – его глаза сверкают, и он указывает на кинжал. – Как ты, возможно, почувствовала, на лезвие нанесён слой дао. Магия реагирует только на твоё прикосновение и гарантирует, что каждый удар будет точным и сильным. Хиро и Майна приказано поддерживать чары активными, – он лезет в карман пальто и вытаскивает переплетённый рулон бумаги. – Последний подарок. Возможно, самый ценный из всех.
Я хмуро смотрю на свиток. Затем сердце подпрыгивает, я почти вздрагиваю, когда всё понимаю.
Я со вздохом выхватываю свиток у Кетаи. Он раскатисто смеётся и встаёт:
– Дам вам двоим возможность заново познакомиться наедине.
После нескольких месяцев ожидания у меня не хватает терпения медлить. Я вскрываю письмо в такой спешке, что чуть не рву его.
Моя дорогая, родная Леи,
Мне потребовалось более 20 попыток и 2 часа, чтобы написать это письмо. Можешь себе представить, насколько это разозлило Тянь. Мне пришлось выгнать её из комнаты, чтобы спокойно справиться с задачей. Мне жаль того, кому она ушла жаловаться на меня.
Наверное, истинная причина, почему так трудно писать это письмо, заключается в том, что я просто не знаю, как выразить словами, как я горжусь тобой. Своей храброй, отважной дочерью. Тем, что ты сделала. Невероятным подвигом, который ты совершила.
Я не буду тебе лгать. Нелегко слушать рассказы лорда Кетаи и других, кто знал, что тебе пришлось пережить во дворце. Но мы с Тянь постарались его выслушать. Я попросил их рассказать нам всё, чтобы знать, что именно тебе пришлось выстрадать и благодаря чему ты стала той сильной и самоотверженной девушкой, которую они называют Лунной Избранницей.
Тебе известно, что тебя так называют? Мы с мамой всегда знали, что ты особенная. Но для нас это не имело никакого отношения ни к богам, ни к удаче, ни к твоим глазам. Всё дело в твоей душе, любовь моя. Я знал это с первого момента, когда взял тебя на руки, с того момента, когда твоя маленькая ручка обхватила кончик моего носа, когда я поднёс тебя к себе для поцелуя. Тогда я почувствовал твою душу. Она была светлой и чистой и горела так ярко, как я ни у кого не припоминал раньше. Ты ослепила меня в хорошем смысле, моя дорогая, — любовью. Я так горжусь тобой, Леи, что готов лопнуть.
Лорд Кетаи посвятил нас в свои планы, где важное место принадлежит тебе и другим. Опять же, не могу сказать, что такое было легко слышать. Но я не буду говорить тебе, что ты не должна этого делать. Я не буду советовать тебе отказываться, не подвергать себя подобной опасности, как бы мне этого ни хотелось. Я не буду рассказывать тебе ничего такого, потому что знаю, что ты не будешь меня слушать и не заслуживаешь этого слышать после всего, за что ты боролась.
Я также понимаю, что ты всё равно пойдёшь напролом и поступишь по-своему. Ты столь же упряма, как и твоя мать, моя дорогая. И, как и она, ты так же храбра, сильна, заботлива и полна огня. Я верю, что ты знаешь, чего хочешь. Если ты должна это сделать, то делай – и пусть у тебя всё получится. Не сомневайся в себе ни на секунду. Возможно, ты начинала со скромности, но доказала всем, на что способна молодая девушка из крошечной деревни в Сяньцзо. Зажги огонь и никому не позволяй его тушить. Знай, что я поддерживаю тебя отсюда. Тянь тоже. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы поддержать твоё дело — наше дело.
Лорд Кетаи обещает, что ты вернёшься во дворец примерно через 2 месяца, как только выполните свою задачу. Я уже считаю дни. А пока гори ярко, моя храбрая дочь.
Люблю, сейчас и всегда,
Твой отец
У костра раздаётся смех, но я ощущаю себя в другом мире. Я снова перечитываю письмо, но вскоре глаза становятся слишком влажными, бумага дрожит в трясущихся пальцах, слова расплываются, поэтому вместо этого я прижимаю его к сердцу. По щекам текут слёзы. Я дышу медленно и глубоко, чувствуя, как слова отца наполняют меня силой, всепоглощающим приливом надежды и печали, счастья и любви.
– Сейчас и всегда, – хрипло шепчу я, эти слова звучат как обещание.
В последний раз я видела отца на Лунном Балу. Тянь, отец и я прижались друг к другу и плакали, прежде чем стражники оторвали нас друг от друга. Самое короткое воссоединение после того, как мечтаешь об этом месяцами.
Новые взрывы смеха возвращают меня к реальности. Я аккуратно складываю письмо, кладу маленький квадратик в нагрудный карман рубашки. Затем, шмыгнув носом, я протираю глаза, пытаясь успокоиться. Нитта с доброй улыбкой протягивает мне бутылку сливового вина. Жидкость обжигает. Она сливается с теплом, которым наполнили меня слова отца, и внутри начинает шевелиться что-то горячее и яростное.
Гори ярко, моя храбрая дочь.
Я взглядом окидываю собравшихся. Бо прав, мы странная смесь. Но Кетаи Ханно, кажется, так уверен, что мы как раз те, кто нужен делу. Уже два раза в жизни я создавала семьи не с теми, кого, возможно, другие никогда бы не выбрали — один раз с отцом и Тянь, а затем в королевском Сокрытом Дворце с другими Бумажными Девушками. Я знаю, что иногда с самыми неожиданными личностями можно создать самые прочные узы.
Как раз в этот момент Майна и Хиро возвращаются с улицы. Майна направляется прямо ко мне, сбрасывает пальто и встряхивает длинными волосами, в которых застряли хлопья снега.
– Пожалуйста, скажи, что ещё осталось еды, – устало вздыхает она, потирая руки перед огнём. – Всё время, пока мы творили дао, я беспокоилась, что Нитта и Бо уже всё съели.
– Бо пытался, – отвечаю я. – Но Нитта была настолько добра, что оставила немного для тебя и Хиро. Вот.
Я протягиваю ей банановый лист с жареной козлятиной, ещё восхитительно ароматной. Майна с благодарностью берёт его и бросает взгляд туда, где её отец увлечён беседой с Цаэнем. Они вдвоём сидят боком к огню, склонив головы друг к другу. Она быстро наклоняется, чтобы запечатлеть на моих губах ледяной поцелуй.
– Я люблю тебя, Леи, – шепчет она, её карие глаза сверкают и прекрасны, несмотря на глубокие круги под ними. – Я знаю, каким может быть отец… Я знаю, каким он может казаться. Но ему хочется свергнуть королевский двор так же, как и нам. Поэтому я верю ему, когда он говорит, что его план сработает, – ещё раз оглянувшись через плечо, она хватает мои пальцы и сильно сжимает. – Скажи, что ты со мной согласна.
Письмо отца, кажется, пылает теплом там, где я его спрятала. И снова у меня в душе жар, горящие угли – не только от алкоголя, но и от воспоминаний о Короле. О том, что он сделал с нами, и что мы сделали с ним — и что мы собираемся сделать с остальным его наследием, со остатками его правления.
– Я полностью на твоей стороне, – говорю я Майне, и это правда.
Возможно, мы с Майной больше не Бумажные Девушки, но мы по-прежнему способны высекать огонь.
И теперь нам нужно поджечь весь мир.
5. Наджа
Белая лиса спала в Сокрытом Дворце.
Она беспокойно ворочалась и морщила своим покрытым шерстью лицом, пока метель бушевала снаружи её личных покоев во Внутренних Дворах, за вышитыми коврами и тщательно занесённой в каталог коллекцией бабочек на стенах, обшитых деревянными панелями, на которых также висели изящные картины из батика работы известного художника, приехавшего из далёкой провинции, которая ей снилась.
Сяньцзо.
Она никогда не говорила об ней — даже не позволяла себе думать об ней — днём. Но стоило ей закрыть глаза, как прошлое настигало её, будто всё это время пряталось, ожидая её еженощного возвращения.
Во сне всё представало в несколько необычном виде. Причудливые детали искажали свою первоначальную форму, но общие черты присутствовали. Многоярусный участок их фермы, либо тёмный и блестящий от муссонных дождей, либо выцветший под неумолимо палящим летним солнцем. Ощущение похожих на резину чайных листьев между пальцами. Боль в спине после долгих часов работы в поле или согнутого стояния над встряхиванием сорванных листьев в бамбуковых поддонах, чтобы ускорить процесс их окисления – боль такая глубокая и яростная, что она до сих пор помнит её: как огонь на поверхности сырых костей. Бири, Рейкка, Чаол, По и Мин – её кроткие, безмозглые братья и сёстры, столь непохожие на неё. И, конечно же, родители – пьяные от рисового вина и ослеплённые богами, которые одержимо гадают о её судьбе на всём, что попадалось: от формы облаков до разбросанных по ветру лепестков; от вида птиц, которые приземлялись на пути их дочери, до голосов, которые что-то шептали им, пока те наблюдали за работой детей, никогда не расставаясь со стаканом. Они утверждали, что эти голоса принадлежат самим богам.
Как будто боги стали бы тратить своё драгоценное дыхание на таких, как они.
Сегодня Наджа снова оказалась в семейной хижине. В реальной жизни здесь пахло паршивой шерстью, прокисшим чаем и алкогольным перегаром. Но в воображении во сне всё чисто. В воздухе пахнет пылью. Она идёт по пустому пространству, а вокруг неё кружатся голоса.
рождённая под тремя звёздами лучника
подожми хвост и вспомни, что на это сказал прорицатель