Чтение онлайн

– О чём... о чём ты говоришь? – со слезами на глазах шепчет Нитта.

– Дочь Белого Крыла, леди Эола. Это сделал совсем не Король. Это сделала Майна.

Воцаряется тишина. Все молчат, уставившись друг на друга, единственными звуками являются сухой свист ветра, осыпающего песком нашу одежду, и скрипы такелажа над головой. Когда до меня доходят слова Меррина, пульс начинает биться учащённо.

– Она ведь вышла из твоей комнаты той ночью, не так ли? – обращается он ко мне.

Я перебираю смутные воспоминания. В голове туман от саке. Я спорю с Майной, она выходит на террасу – говорит, что ей нужен воздух. Мне снится, как она возвращается в постель с окровавленными руками. Это не может быть правдой — Эолу убили магией, на ней ни царапины, кроме королевской метки. Но разве я подсознательно не почувствовала, что с Эолой что-то не так? Ощущение смерти, витающее в её теле?

Что-то ещё встает на свои места.

Я говорила Майне, что старшая дочь Белого Крыла против планов матери вступить в союз с Ханно. По пьяни я спутала Канну с Эолой. Но что если Майна отреагировала на мои слова? Что если, как говорит Меррин, она убила Эолу, чтобы та не встала между Ханно и Белым Крылом?

Иногда приходится добиваться чего-то силой. Иногда только так и можно получить то, что тебе нужно.

Пульс грохочет в ушах. Если Меррин прав, и Эолу убила Майна, то она это сделала в первую очередь только из-за моих слов.

Как раз в этот момент лодка переваливает через высокий гребень. Я пошатываюсь, сгибаясь пополам, Нитта бросается подхватить меня, пока я не упала.

– Леи? – выдыхает она. – Что случилось?

– Он прав, – выдавливаю я. – Кажется, Меррин прав.

Меррин наблюдает за нами, его лицо по-прежнему искажено гневом, но на нём также есть грусть, вина и обида – целая смесь противоречивых эмоций, и я словно смотрю в зеркало на свои собственные чувства.

Моя прекрасная, блестящая Майна.

Какие ужасные вещи она совершала, чтобы сохранить нам жизнь и уберечь от потерь.

Тишину нарушает Лова, её голос резок, как щелчок кнута:

– Улетай сейчас, птичка.

Ужасная улыбка кривит рот Меррина. Он отвешивает ей театральный поклон.

– С удовольствием, – он расправляет угольно-белые перья, распластанные у него на руках, образуя крылья, и подходит к перилам. – Майна не одна, – говорит он, оглядываясь на нас. – Вы тоже причастны к их убийству. Все вы.

Затем он подпрыгивает в воздух.

– Меррин! – кричит Нитта, бросаясь вперёд.

Я бегу за ней. Руки хватаются за перила, острая боль разрывает грудь, пока мы смотрим, как он поднимается всё выше и выше в омытое светом небо. Так много раз на протяжении своей жизни я мечтала иметь крылья, иметь возможность подняться в небо и улететь прочь, либо навстречу чему-то, чего я хотела, либо прочь от того, что меня тяготило. И затем мой кулон с благословением рождения открылся, и слово внутри – полёт — казалось, окончательно подтвердило, что у меня есть способность летать даже без физических крыльев.

Однако сейчас кажется, что мне обломали все крылья, которыми я могла бы обладать. Меррин с каждой секундой улетает всё дальше, а я могу лишь вцепиться в перила и смотреть ему вслед.

Наступает короткое молчание, нарушаемая только хлопаньем парусов и шорохом корпуса лодки по песку.

Потом раздаётся звук вкладываемого в ножны меча.

– Благодаря Майне, – говорит Лова низким и угрожающим голосом, – многие лидеры наших сильнейших противников в этой войне оказались повержены. Она спасла жизни многим нашим солдатам. Если вам это не нравится, возможно, вам следует заново привыкнуть к тому, что такое война. Жертвы будут среди представителей всех каст. Если мы хотим победить, то лучше убивать других, чем ждать, пока убьют тебя, – наступает пауза, затем она приказывает: – Нор, мы забрались слишком далеко на север. Возьми курс южнее.

Когти стучат по половицам.

– Есть, генерал, – старая тигрица-демон поднимается на ноги.

– Оза, иди помоги мне с завтраком, – поворачивается Лова.

Пока демоны-кошки заняты своими делами, я смотрю на дюны. Утренний солнечный свет поблескивает на волнистом ландшафте, золотистые склоны затуманены скользящим по их вершинам песком. Вдалеке восходящее солнце висит прямо над горизонтом. На его фоне вырисовывается силуэт улетающей крылатой фигуры.

– А знаешь что? – хрипло говорит Нитта рядом со мной, слёзы текут по её покрытым шерстью щекам. – Я даже рада, что Бо всё это не видит. Он был бы так разочарован, – она вздыхает. – Хотя я не виню Меррина, Цаэнь прав. Горе творит с человеком странные вещи.

Я касаюсь её плечом:

– Нитта, ты была действительно великолепна.

– Разве я не всегда такая? – она неуверенно улыбается мне, затем смотрит в сторону. Её влажные глаза наполнены оранжевым светом восходящего солнца. – Я пытаюсь быть сильной ради Бо. Но, честно говоря, Леи... – её голос прерывается. – Большую часть времени мне трудно даже дышать.

Я протягиваю руку и беру её пальцы в свои.

Когда Нитта заговаривает снова, её голос становится жёстче.

– Меррин во многом ошибался, Леи, но он прав насчёт Кетаи. Тот пойдёт на всё, чтобы свергнуть Короля. А Майна больше ничего не знала с детства, кроме отцовской одержимости и ненависти, – она бросает на меня косой взгляд. – Ты другая. Я вижу, как ты борешься и относишься к другим. Ты мягка там, где они жестки. У тебя есть любовь, а у них – только ненависть, – она сжимает мне руку. – Держись за это как можно крепче, Леи. Потому что во время войны всё это могут у тебя отнять. Иногда другие забывают, что после войны будет другая жизнь — по крайней мере, для тех, кому повезло. И когда это время придёт, нам всем придется жить с тем, что мы натворили, – она смотрит на горизонт, где уже исчез силуэт Меррина. – И с тем, что у нас осталось от самих себя.

– Быстрее, девочки! Мы опаздываем!

Грубый голос госпожи Ацзами разнёсся по Ночным Домам. Большинство её девочек уже были снаружи, направляясь по кратчайшему пути к Городскому Двору, где их ждали экипажи. Но всегда находилось несколько отставших. Её мягкие собачьи лапы быстро шагали по коридорам трёх зданий, в которых размещались дворцовые наложницы. Она распахивала раздвижные двери и намётанным глазом осматривала каждую комнату, а потом переходила к следующей.

Заглянув комнату Дарьи, она увидела, что её обитательница лежит на кровати у всех на виду, даже не пытаясь спрятаться. Лёжа на животе и опираясь на локти, статная демоница-пантера из Касты Луны безмятежно красила свои длинные ногти золотистым лаком. Пылинки танцевали в воздухе. Работая, она что-то напевала, заведя лодыжки за спину.

Госпожа Ацзами встала в дверях, уперев руку в бедро. Она подождала, пока Дарья поднимет голову.

Молодая женщина-пантера улыбнулась.

– Да, госпожа? – промурлыкала она своим глубоким голосом, её жёлтые глаза, обрамлённые густыми ресницами, блеснули. – Могу я вам чем-нибудь помочь?

– Пора идти, Дарья.

– Куда? – та склонила голову набок.

– Хватит притворяться, – отрезала госпожа Ацзами. – Я сегодня не в настроении.

– Тогда, к счастью, вы не мой клиент.

Госпожа Ацзами пошевелила бёдрами, прищурившись.

– Если думаешь, что мне это больше по душе, чем тебе, то ошибаешься. Но присутствие обязательно. И если только ты не мечтаешь провести остаток своих дней взаперти на дне Лунного Озера, где, конечно, никто не позаботится о состоянии твоих ногтей и меньше всего о тебе, то встанешь прямо сейчас.