Чтение онлайн

– Значит, Кетаи ещё не знает о твоей силе?

– Не знает.

– Когда собираешься рассказать ему? Ты ведь знаешь, что он сделает после этого, Майна. Он будет искать других, кто отдастся во вашу власть – других сломленных юношей, таких как Хиро, которые всей душой ненавидят Короля и не ценят собственную жизнь. У тебя будет целая армия добровольных жертв.

Отец прекрасно знал, что случилось с Хиро. Цаэнь, должно быть, рассказал ему, потому что в начале их возвращения в Нефритовый Форт Кетаи подошёл к ней и поздравил с тем, что она сделала на острове Чо. Он сказал, что она всех спасла, но это было не совсем правдой. Да, она использовала свою магию, но именно Хиро усилил её. Без его жертвы они бы не справились.

Значит, таково истинное значение её кулона, благословляющего рождение? Надеялся ли отец Майны, что она приведёт их клан к победе через гору трупов, проложенному из окровавленных тел союзников или родни?

Или вообще её друзей?

Ама Го, казалось, почувствовала, как мысли девушки закручиваются в спираль. Она взяла Майну за руки и улыбнулась ей, её молочно-чёрные глаза сияли.

– Выброси это из головы, дитя, – сказала она. – О чём бы ты ни беспокоилась, в данный момент его тут нет. Если всё время нести на себе тяжесть своей ответственности, это раздавит даже самого сильного, – она махнула рукой в сторону святилища. – Как насчет того, чтобы отдать дань уважения богам и своим предкам. Им бы это понравилось, – она сморщила нос. – А когда закончишь, самое время помыться, согласна?

Майна выдавила улыбку.

– Спасибо тебе, Ама Го, – сказала она. – За всё. Ты и твои шаманы были так щедры. Жаль, что нам приходится так рано уезжать.

– Вы уезжаете?

– Надо ехать дальше. Отец дал мне чёткие указания. Фактически, мы должны отправиться в следующее безопасное место в течение часа...

Она замолчала, когда Ама Го разразился хриплым смехом.

– Прости, дитя моё. Ты так ничего и не поняла.

– Чего именно?

– Здесь ты в безопасности, дитя моё, – старая шаманка печально улыбнулась. – Ты свою жизнь сражалась. Я это чувствую. И от этого ты стала сильной. Но если мчаться по жизни, то не почувствуешь ни боли, ни радости, – она сцепила пальцы, наклоняясь вперёд. – Перестань бежать, дитя. Отложи свои клинки. Мы обе слишком хорошо знаем, что тебе уже скоро придётся снова взять их в руки. В течение следующих нескольких дней не прикасайся к оружию. Ты понимаешь меня, Майна Сиа Ханно? Здесь, в святилище, ты не лидер клана на войне. Ты молодая девушка, нуждающаяся в отдыхе и заботе. Позволь нам дать это тебе.

"Я этого не заслуживаю", – хотелось сказать Майне.

Возможно, Ама Го почувствовала её ответ, потому что, сверкнув глазами, ласково сказала:

– Все мы заслуживаем передышки, дитя моё. Твои призраки не будут преследовать тебя здесь.

И, сверкнув напоследок беззубой улыбкой, древняя шаманка зашаркала прочь, оставив Майну наедине с влажными глазами и тихо бьющимся сердцем.

После разговора с горничной Наджи Кироку я каждую минуту начеку, ожидая знака от союзников. И всё же дни проходят без происшествий. Я даже не сплю по ночам просто на случай, если произойдёт упомянутый Кироку "взрыв", и Блю ворчит, каких трудов ей стоит скрывать круги под глазами, когда она наносит мне макияж.

Когда четыре дня проходят без происшествий, я измотана от усталости и расшатанных нервов. В тот вечер, когда мы с мадам Химурой возвращались домой после банкета в Городском Дворе, я задремала всего через минуту после того, как села в карету. Когда мы резко останавливаемся, я не сразу вспоминаю, где нахожусь.

Затем слова Кироку всплывают у меня в голове.

Ждать уже недолго. Скоро ты услышишь взрыв.

Я сажусь прямо, вытирая слюну с подбородка. Мои серьги позвякивают.

– Не шевелись! – мадам Химура ударяет меня тростью в грудь.

Слабый гул шаманов во дворе Храмового Двора сливается со звуками шумной улицы, и мои уши прислушиваются к нему, вспоминая о предоставленной мне возможности.

Слышится стук копыт. Командир Разиб отдёргивает занавеску.

Как обычно, командир и другие мои стражники едут рядом с нашей каретой на здоровенных лошадях, специально выращенных крупными, чтобы унести даже самого крупного из демонов. На более широких дорогах они окружают нас со всех сторон, но здесь, в Городском Дворе, большинство улиц узкие. На той, где мы остановились, стоят популярные питейные заведения. Крытые дорожки служат террасами для оживлённых баров и ночных ресторанов, с карнизов которых свисают красочные растяжки.

– Командир! – хрипит мадам Химура. – Почему мы стоим? Уже поздно, а у Леи-чжи завтра рано утром встреча с прорицателем.

– В нескольких улицах отсюда какая-то суматоха, – говорит он. – Половина стражников останется здесь с вами, пока я приведу остальных для расследования. Не выходите из экипажа...

Над его головой вспыхивает свет; нереальная бело-голубая вспышка.

Она расцветает в небе. Затем…

Бум!

Я успеваю броситься вниз, прежде чем ударит поток воздуха.

Экипаж вздрагивает, и мы заваливаемся набок. Раздаётся грохот и бой предметов о стены – дерево дребезжит под их натиском. Что-то ударяет меня по рукам, которыми я обхватываю голову – больно. Воздух густой. Я задыхаюсь, сжимаюсь в комочек и чувствую, как мир содрогается, пока так же внезапно, как и началось, всё не замирает.

Дрожа, я поднимаю голову. Клубы пыли витают вокруг. После мощного взрыва внезапная тишина оглушает. Я кашляю, пыль щиплет горло и глаза. Экипаж полностью опрокинулся набок, открытая дверь теперь надо мной. Занавеска, которую командир Разиб отодвинул в сторону, сорвана – вместе с командиром.

Когда я пытаюсь встать, руки натыкаются на что-то тёплое.

Мадам Химура.

Я отшатываюсь. Сквозь туман в глазах я замечаю, как слегка поднимается и опускается её туловище там, где её перекинули на бок. Одно крыло её раскрыто, как одеяло. Значит, она жива.

От этой мысли я задумываюсь.

Если бы я когда-нибудь захотела избавиться от неё, не подставив себя, то вот мой шанс. Я могу обхватить руками шею мадам Химуры – и всё было бы кончено. Досадный несчастный случай. Ещё одна жертва взрыва.

Проходят долгие секунды, пока я рассматриваю её распростертую фигуру. Обломки летят вниз, как пепел погребального костра. Боги, кажется, чувствуют мои намерения, но я не двигаюсь. Там, где я ожидала, что огонь зажжёт меня изнутри, поднимается лишь грустное чувство пустоты. Может быть, это потому, что кажется неправильным убивать кого-то в момент беспомощности. Или, может быть, это потому, что, независимо от того, как сильно мадам Химура досаждала мне и тем, кого я люблю, я знаю, в какой ловушке она сама находится из-за Короля и двора. Даже несмотря на то, что она ничего не испытывает ко мне, я не могу не пожалеть её за это.

С разочарованным рычанием – и молитвой, чтобы моё решение пощадить её не вернулось и не преследовало меня – я поднимаюсь на ноги.

Выплёвывая пыль, которая клубится у меня во рту, я тянусь к отверстию над головой. Мне требуется несколько неуверенных попыток, прежде чем я протискиваюсь внутрь, перелезаю через борт экипажа и спрыгиваю на землю.

То, что раньше было оживлённой улицей, теперь напоминает поле боя. Под грудами пепла повсюду разбросаны тела и обломки. Одна из лошадей стражников лежит позади нашей кареты. Её глаза широко раскрыты и белы, грудь быстро вздымается. Секунду спустя бедняжка падает неподвижно. Я отшатываюсь. Ноги обо что-то спотыкаются. Я ловлю себя, прежде чем упасть, оглядываюсь и вижу на земле человеческую ногу без признаков остального тела её владельца.