Чтение онлайн

– Всё в порядке, – мягко говорю я. – Ты по-своему это переживала.

– Я любила его, Леи, – шепчет она.

– Знаю, – я обнимаю её, мои слёзы капают ей на волосы.

– Я... я думала, он любит меня.

– Может быть. Во всяком случае, настолько, насколько он умел кого-то любить. Но он не заслуживал твоей любви. Только не он.

– Что, если... что, если никто никогда больше не полюбит меня?

– Аоки, – выдыхаю я. – Тебя уже любит так много кого. Что касается такой любви... ты найдёшь её снова. Я не сомневаюсь.

– Как?

– Откуда мне знать? – я крепко обнимаю её. – Потому что я знаю тебя, Аоки. Я видела тебя в самые тяжёлые моменты. И даже тогда, ты… ты была удивительна.

Мы плачем, шепчем и обнимаем друг друга, пока не выдыхаемся. Потом мы ложимся на траву. Небо над головой чистое, как океан. Сквозь него проносится птица, и я смотрю за ней без укола ревности, без напоминания о том, как её свобода является насмешкой над отсутствием её у меня.

После стольких лет я тоже, наконец, могу расправить свои крылья.

Аоки наклоняет голову и улыбается мне. Хотя у неё опухли глаза, зелень радужек выглядит свежее, чем раньше, как будто слёзы дочиста вымыли их. Я полагаю, для этого и существуют слёзы – стирать до чистоты и помогать нам сбросить бремя, которое мы несём.

– Спасибо, – говорю я ей.

– За что?

– За то, что ты моя подруга.

Аоки сияет. И в этот миг она снова становится той девушкой, которую я встретила прошлым летом, с широко раскрытыми глазами и ошеломлённой тем, что оказалась дочерью фермера с отдаленных равнин Шому в королевском дворце – ещё не прошедшей боль, страдания и не получившей от него шрамов в душе. Это даёт мне надежду, что даже в самые мрачные времена оптимизм и доброта могут восторжествовать.

При звуке шагов в доме Квей убегает; остальные возвращаются. Я слышу тихий визг малышки Ай. Мелодичный смех Блю – по-прежнему такой же приятный сюрприз после всех этих месяцев. Голоса отца и Шалы. Вдали хлопнула дверь – вероятно, Тянь возвращается со встречи.

Звуки дома.

Нет – половины дома.

Потому что здесь нет Майны. И пока мы в разлуке, я знаю, что моя жизнь никогда не будет полной. Даже если прямо сейчас, держа Аоки за руку и лёжа в своём саду ранним осенним днём, слушая суету семьи в доме, я чувствую себя более цельной, чем когда-либо за долгое, долгое время.

Тишину нарушает хлопок двери на крыльцо.

– Маленькая негодница! – рявкает Тянь. – Иди сюда, сейчас же!

Я закатываю глаза в сторону Аоки и протягиваю ей письмо.

– Подержи это для меня? – я отряхиваю одежду и подхожу к Тянь. – Это из-за Ай? Я не слышу, как он плачет.

Моя тётушка-рысь нетерпеливо прищёлкивает языком:

– Нет, хотя, боги свидетели, этот крошечный нарушитель спокойствия довольно скоро начнёт на что-нибудь жаловаться. Кажется, он хочет к тебе.

– Приму это как комплимент, – говорю я.

– Не вздумай, – но в её глазах появляется дерзкий блеск. Она машет рукой на мой растрёпанный внешний вид. – Приведи себя в порядок. К тебе посетители, а мы так не встречаем гостей в нашем доме.

Сердце подпрыгивает.

Почувствовав мою надежду, Тянь быстро говорит:

– Это не она. Это хорошенькая девушка-ястреб, которая водит дружбу с тем тощим мальчишкой из Касты Бумаги.

– Самира, – подсказываю я, пытаясь удержаться от приступа разочарования. – Я посмотрю, чего она хочет.

– Полагаю, она останется на ужин, – ворчит Тянь. – Учитывая уровень приготовления пищи в этом заведении, все они рано или поздно явятся на корабль.

Мы ужинаем на веранде, укрыв ноги одеялами, когда наступает ночная прохлада. Хотя еда, как всегда, вкусная – суп из свиных рёбрышек и пудинг из саго на десерт – мы непринуждённо беседуем, потчуя Самиру историями из жизни лавки. Мне не терпится поговорить с ней наедине. Я знаю, что она пролетела через половину Ихару не только для того, чтобы поужинать и поболтать.

Шала и Аоки первыми встают из-за стола, чтобы уложить малыша Ай спать. Шала касается моего плеча перед уходом, и я с благодарностью сжимаю её руку. Ай воркует у меня на руках. У него нежные черты лица его матери, её мягкие глаза. Если в его лице и есть что-то ещё, я этого не вижу.

Отец уходит следующий, убирая несколько мисок. Блю пытается провалиться сквозь землю, но Тянь поднимает её на ноги, призывая убрать со стола. Хотя мы с Самирой предлагаем помощь, Тянь отмахивается от нас.

– Невежливо позволять гостье помогать, – огрызается она, – и столь же невежливо оставлять её одну за обеденным столом. Проводи её в комнату, когда закончишь. И не забудь занести её вещи.

– Да, Тянь, – пою я.

Самира приподнимает свою покрытую перьями бровь.

– Она ещё страшнее, чем я её помню, – говорит она, когда мы остаёмся вдвоём.

– Думаю, это возрастное, – смеюсь я.

– Без неё форт уже не тот, – выражение лица девушки-ястреба смягчается. – Или без тебя.

– Как она? – спрашиваю я, внезапно занервничав.

Ночь тёмная. Вокруг фонаря, висящего над головой, порхают комары. В траве поют цикады. Через несколько дней станет слишком холодно, и они замолчат.

– С ней всё хорошо, – отвечает Самира. – Она вечно занята. Ты видела, на что это похоже. Легче не становится. Кайф от победы в войне проходит, а без магии Майне ещё труднее проявить себя. Сведения о том, кто она такая, быстро распространяются, и хотя многие кланы уважают её наследие Сиа, есть и те, кто оспаривает её права на трон Ханно.

– Кровь – это ещё не всё, – говорю я.

– Для некоторых это самое важное.

– Есть новости о твоём клане? – осторожно спрашиваю я.

Покинув Ханно, леди Дуня и лоялисты Белого Крыла вернулись в Облачный Дворец. Никто ничего о них не слышал, хотя, по сообщениям от тамошних кланов, они по-прежнему живут в своём поместье.

Покрытое перьями лицо Самиры напрягается:

– Пока нет. Думаю, стоит ещё некоторое время подождать.

– Но ты планируешь туда поехать?

– Конечно. Они мой клан. Я скучаю по ним.