Чтение онлайн

– Помнишь, что я сказала прошлой ночью? – тихо напомнила ей Нитта. – У всех нас руки в крови. Все мы принимали ужасные решения, чтобы защитить тех, кого любим, – и то, что любим. Хорошо это или плохо, но Лова любит тебя и Ихару, и она считала, что война – единственный способ спасти вас обеих.

Майна чуть не рассмеялась.

– Война – последнее, что могло бы защитить меня от смерти.

– Вряд ли она пыталась защитить тебя только от смерти.

Услышав это, Майна замерла, затем медленно опустилась на колени. Она смотрела в окно на форт, лес и траву, окрашенные в розовый цвет ранним солнцем. Нитта обняла её за плечи.

– Поэтому вас с Бо и изгнали? – спросила Майна.

Нитта вздохнула:

– Мы вынюхали один из секретов генерала. Мы были молоды, глупы и жадны. Бо думал, что этим можно заставить Лову продвинуть нас в клане – если мы придём к ней с этим и скажем, что можем использовать эту информацию против неё. Но она поступила по-другому. Нас с Бо воспитывали другие члены клана с тех пор, как родители погибли в катастрофе вскоре после нашего рождения. Мы бы никогда не сделали ничего, что могло бы причинить им боль. Они были нашей семьёй. Они и есть моя семья, – её ресницы опустились. – Тем не менее, вызов генералу не мог остаться безнаказанным. Лова изгнала нас – и, я полагаю, вообразила, что её тайна пропадёт вместе с нами. Она ещё не решила, претворять ли в жизнь свои планы или нет. Знаешь, это было сразу после того, как вы познакомились, когда она узнала, что Кетаи собирается поселить тебя во дворце в качестве одной из Бумажных Девушек. Она и раньше ему не доверяла, но, вероятно, после этого перестала верить совсем – зная, что он мог так поступить с собственной дочерью.

От жара у Майны защипало глаза:

– Он... это сделал не просто так...

– Конечно, у всего есть цель, Майна, – печально сказала Нитта. – Она всегда есть. Дело только в том, разделяешь ты её или нет – считаешь ли ты, что такая цель оправдывает средства. Не стану оправдывать действия Ловы, но соглашусь с её доводами. Ты бы поддержала своего отца?

Ужас от того, о чём на самом деле спрашивает Нитта, наполнил комнату.

Отец отослал её к Королю, чтобы её изнасиловали – это была простая, жестокая правда. Майна старалась не думать об этом уже много лет.

Нитта прижалась щекой к её руке. Они долго молчали.

В конце концов Майна спросила:

– Ты правда прощаешь Ло за всё это? Даже за Бо?

– Брата уже не вернуть, – твёрдо сказала Нитта. – Королевство пылало задолго до того, как Лова чиркнула спичкой. Мы все это знаем.

Прошлым вечером Нитта сказала Майне, что Майна никогда не будет смотреть на Лову по-прежнему, узнав правду, и она была права. Майна чувствовала это подсознанием. Но это было не потому, что она не понимала, почему Лова сделала то, что сделала. И не потому, что она скрывала это от себя и так долго. Это было потому, что действия Ловы напомнили Майне, что она сама совершала ужасные поступки с аналогичными целями – и не знала, простит ли её когда-нибудь по-настоящему девушка, которую она любит.

Словно прочитав её мысли, Нитта сжала плечо Майны.

– Поговори с ней, Майна, – она ободряюще улыбнулась. – Всё будет хорошо. А если нет – возвращайся и переспи с Кензо. Кажется, сейчас этим занимаются все, кому плохо.

Вопреки себе, Майна рассмеялась:

– Уже заметила. Боюсь, он не в моем вкусе.

– И не в моём тоже, – вздохнула Нитта.

– А кто в твоём вкусе? – колебалась Майна.

– Таких нет, – Нитта пожала плечами. – Я вообще не знаю, кто мне больше нравится. Шутить на эту тему забавно, и всегда было легко притворяться, потому что я наслушалась историй Бо. Но… мне нравится флиртовать. Не уверена насчёт остального.

– А любовь?

Выражение лица девушки-леопарда было мягким и тёплым.

– Этого мне хватит ещё на несколько хороших жизней.

Майна поцеловала её в лоб.

– Осторожнее, – сказала Нитта. – Леи может узнать. И я видела, на что способна эта девушка, когда у неё в руках кинжал.

Майна рассмеялась. После паузы она хрипло сказала:

– Когда я уеду, присмотри за Ло вместо меня.

Она не добавила, что слова Нитты были правдой: гнев действительно разрастается в одиночестве. Но, как Майна поняла на собственном горьком опыте, то же самое происходит и со многими другими разрушительными вещами, включая, возможно, самое разрушительное из всех.

Чувство вины.

Осенний ветерок треплет мне одежду. Я лежу на траве, Квей дремлет в изгибе моей талии. Если не считать птиц, насекомых и звуков, издаваемых нашими соседями, занимающимися своими делами, днём здесь тихо.

Это единственный день в неделю, когда наша лавка закрыта. Тянь ушла на встречу. Отец ушёл на прогулку с Шалой, Ай и Блю. Без близняшек, которые уехали через несколько дней после родов Шалы, чтобы встретиться с родителям и братом в их новом доме в соседней деревне, и Лилл, которая вернулась во Дворец Свободы, в доме остались только я и Аоки. Это первый спокойный момент, который у меня был за долгое время. Я наслаждаюсь свежестью ветерка, ароматом наших трав на участке и негромким похрапыванием Квей. Она уже так сильно выросла. Её маленький щенячий животик округлился больше, чем, вероятно, должен быть, и я подозреваю, что в этом виноват отец.

Как и Бао, Квей обожает сушёное манго.

Я наполовину дремлю, когда на меня падает тень.

– Тебе ещё одно письмо.

Я быстро сажусь, тревожа Квей. Она ворчит на меня, а потом обнюхивает ноги Аоки. Аоки улыбается, наклоняется и щекочет ей ушки. Она передаёт мне свиток, не встречаясь со мной взглядом.

Я благодарю её и жду, когда она уйдёт. Но она останавливается.

– Прости меня, – внезапно говорит она.

Затем – к моему ещё большему удивлению – она садится рядом со мной. Квей прижимается к ней, и Аоки рассеянно гладит её. Её губы кривятся так, что я понимаю – она изо всех сил сдерживает слёзы.

– Аоки, – начинаю я, – тебе не нужно извиняться...

– Нужно, – она прерывисто вздыхает. – Мы с Шалой много разговаривали. Она... кое-что мне объяснила. Я это уже знала, но хотела услышать. Или, по крайней мере, чтобы она это рассказала сама. О Чжэнь, Чжинь и… и Ченне... – она вздрагивает при имени подруги, которое вызывает новый приступ боли каждый раз, когда я его слышу. – И о тебе. Ты всегда пыталась оградить меня от реальности нашей жизни во дворце, – она делает паузу. – В отличие от Блю.

Я издаю смешок.

– Но тогда я не могла этого принять, – говорит Аоки. – Не знаю почему.

Её пальцы замирают. Квей облизывает их, чтобы она продолжала, но Аоки замирает, на её круглых щеках блестят влажные дорожки. После кухни Тянь её щёки немного округлились, и ей это очень идёт. Она снова выглядит почти как обычно. И когда она поворачивается ко мне, я почти отшатываюсь, чувствуя, что она видит меня – по-настоящему видит – кажется, впервые за целую вечность. Её прекрасные опалово-зелёные глаза останавливаются на мне, и я чувствую, как тяжесть той вечности – времени, когда мы обе были добры и жестоки друг к другу, терпеливы и резки, – слегка сдвигается, и освобождается достаточно места, чтобы началась новая.

Мы одновременно обнимаем друг друга. Квей тявкает и мечется, и от этого я смеюсь ещё сильнее. Любовь, облегчение и привязанность поднимаются во мне так сильно, что я начинаю плакать.

– Я так по тебе скучала! – рыдает Аоки и снова начинает извиняться, но я успокаиваю её, вытирая слёзы большим пальцем.

– Тебе не за что извиняться. Ты меня понимаешь? Не за что.

– То, что он сделал со всеми вами...

– С нами, – поправляю я.

Она кивает:

– Это было неправильно. Я должна была это видеть. Я должна была утешить тебя. Вместо этого я обвинила тебя, хотя на самом деле виноват был... он.