Чтение онлайн

Чжэнь и Чжинь уже скрылись внутри. Блю маячит у открытой двери. Она что-то держит в руках.

– Тянь требует, чтобы мы надели эти нелепые тапочки. Если так принято у вас, бедных деревенских жителей, неудивительно, что вы такие, какие есть.

– Леи всегда просто восхитительна, – говорит Лилл.

Я смеюсь, ероша ей волосы. Моим глазам становится тепло от вида своей старой лавки, но слёзы не льются, пока изнутри не доносится лающий голос Тянь.

– Айя, что так долго?

Отсюда я практически слышу вздохи отца.

– Подожди немного, Тянь. У них был долгий путь.

– Мы два дня назад приехали той же дорогой, а я, не распаковывая вещи, готовила тебе ужин менее чем через пять минут после нашего приезда.

Я вхожу в свой дом, сияя так широко, что становится больно.

Тянь кричит мне, суетясь за прилавком, выбирая травы для чая из коробок, расставленных вдоль стен, а отец бросается мне навстречу, широко раскрывая объятия.

– Слёзы счастья? – спрашивает он с лёгким беспокойством, отводя назад мои волосы, чтобы вытереть мокрые щёки.

– Слёзы от огромного счастья.

Мы снова обнимаемся. Когда я наконец отпускаю его, он приветливо улыбается остальным, и бормочет мне на ухо:

– У меня для тебя сюрприз.

Он ведёт меня за руку в заднюю часть магазина.

– Поторопись, – говорит он еле слышным шёпотом. – Пока старая демоница не передумала.

– Как я могу передумать? – ворчит Тянь. – Начнём с того, что я с самого начала была против.

– Против чего? – спрашиваю я.

Отец только подмигивает. Мы идём по маленьким комнатам и коридорам моего дома. Мои глаза впитывают каждую деталь. Я чувствую себя сбитой с толку, как будто провалилась сквозь какую-то трещину во времени, оказавшись в мире до появления во дворце – может быть, даже до набега, когда мама ещё была рядом, улыбка отца всегда была такой широкой, а этих стен и людей мне было достаточно, чтобы чувствовать себя в безопасности.

Дверь, ведущая в сад, пропускает полоску света. Когда отец подходит и открывает её, в щели появляется крошечный мокрый носик.

Раздается пронзительное тявканье, затем дверь открывается, и появляется мохнатая чёрная мордочка с яркими соболиными глазами и висячими ушками, с белым пятном на мордочке. Маленькая собачка забегает внутрь, виляя так сильно, что я едва могу удержать её. Я опускаюсь на пол, подхватываю её на руки.

– Мы называли её Квей, – говорит отец, пока щенок облизывает меня. – Я подумал, что мы могли бы сохранить традицию матери называть собак по названиям блюд. Но кличку можно и сменить, если тебе не нравится...

– Это прекрасно, – говорю я, изо всех сил пытаясь сдержать слёзы.

Уже второй раз мне дарит квей тот, кого я люблю.

– Не пускайте её в дом! Её ещё не приучили к лотку!

Голос Тянь доносится из кухни вместе с растерянным ответом Лилл:

– Кого не приучили к лотку? Леи?

Мы с отцом смеёмся. Мы выводим маленькую Квей на веранду, передо мной расстилается наш прекрасный сад. Послеполуденное солнце освещает заросший травой участок. Старая смоковница увешана плодами.

– Она понравится девочкам, – говорю я, щекоча Квей за ухом, что так нравилось Бао.

– Шала и Аоки уже её обожают, – говорит отец.

– С ними всё в порядке? – я колеблюсь.

– Настолько хорошо, насколько ты могла ожидать, – отвечает он и улыбается. – Я рад, что ты решила вернуться домой, Леи.

Дом.

Хотя я улыбаюсь ему в ответ, в груди поднимается боль при воспоминании о том, что я поняла в тот последний день во дворце. Я дома – а когда девушки со мной, ощущение становится другим. Но сейчас я вдали от другого дома.

И снова, после стольких лет борьбы за возвращение друг к другу, я нахожусь на другом конце света от Майны.

Жизнь дома никогда не была более шумной.

Даже когда лавка не работает, а в прихожей полно людей, жаждущих взглянуть на меня, Лунную Избранницу, девушку, убившую Короля, в наших некогда тихих стенах кипит жизнь. Тянь притворяется, что ей это не нравится, хотя не так уж и тайно радуется возможности командовать таким количеством новых людей. Отец оживился, стал более энергичен, чем я когда-либо видела его после смерти мамы. Хотя он сказал мне, что ему и Тянь очень хотелось присоединились к битве во дворце, они остались в лагере, как я и просила, и с тех пор они восполняют это тем, что приносят как можно больше пользы. Тем не менее, Тянь в конце концов заявила, что ей надоело пресмыкаться перед лордами и леди кланов, которые явно недостаточно ценили её стряпню, поэтому они с отцом вернулись сюда, чтобы снова открыть лавку. Отец заставил меня пообещать, что я скоро приеду к нему.

Я не удивился, когда Шала и Аоки решили уехать с ними.

Шала сказала, что ей нужно спокойное место для родов, хотя я чувствую, что ей также хотелось уехать подальше от политического центра, в который превратился Нефритовый Форт. Наверное, она боялась, что кто-нибудь попытается причинить вред ребёнку, как только он родится. После битвы мы с Майной решили сохранить личность Шалы в тайне по той же причине – а также защитить её от вопросов и понимающих взглядов. И даже если многие подозревали, кто она, никто не осмеливался спросить.

Что касается Аоки, ей было больно каждый миг, пока она оставалась в доме Ханно. Майна рассказала ей о том, какая участь постигла её семью, за пару дней до того, как мы покинули Свободный Дворец, чтобы она могла выбрать, ехать ли в Нефритовый Форт с нами и другими девушками. Аоки была безутешна от этой новости. Мысль о боли, которую она испытывает, разбивала мне сердце. Мне так сильно хотелось подойти к ней, но мы так и не разговаривали с ночи перед битвой.

В конце концов Аоки согласилась поехать с нами в Нефритовый Форт только потому, что туда собирались Чжэнь, Чжинь и Блю. Она боялась расставаться с ними.

В Нефритовом Форте Майна позаботился о том, чтобы за Аоки ухаживали лучшие врачи и горничные Ханно. Со своей стороны, другие девушки не слишком осуждали Майну за то, что произошло. Не то чтобы они были слишком дружелюбны с ней, но когда они видели нас вместе в коридорах или на территории, они останавливались поговорить, и хотя выражения их лиц были немного жёсткими, я видела, что они старались.

Мы все старались.

Другого мы не могли сделать.

Затем мы получили известие о семье близняшек. Их родители и брат Аллум, к счастью, избежали битвы, которую Майна вела при Мараци, невредимыми, но они потеряли свой дом. Хотя его разрушил случайный пушечный выстрел со стороны Мараци, родители Чжэнь и Чжинь отказались что-то просить у Ханно. Они бежали из Мараци после оккупации Ханно, опасаясь последствий за тесные связи с двором. Они приехали в Нефритовый Форт, чтобы забрать близняшек, планируя переехать в Чёрный Порт, где у них были дальние семейные связи.

Но близняшки отказались покидать Аоки, пока та полностью не выздоровеет, и признались, что им тоже не нравится мысль оставлять Блю одну, у которой тоже теперь нет ни дома, ни семьи – вернее, её семьёй стали мы. Именно тогда близняшки предложили нам какое-то время пожить всем вместе, пока не… что ж, никто из нас не был уверен в том, что на самом деле означало это "пока не", но мы были уверены, что этого ещё не произошло.

Мне не нужно было спрашивать, я знала, что отец и Тянь были бы рады, если бы девушки остались. Поэтому, отправив вперёд гонца, чтобы предупредить их о нашем прибытии, мы вчетвером отправились в путь месяц спустя, как только врачи Ханно убедились, что Аоки идёт на поправку.