Чтение онлайн

Фэя еще продолжала что-то еще говорить обо мне и Гэрисе, но я ее перебила:

– Ты могла бы мне помочь?

Она заинтересованно замолчала, ожидая моего объяснения.

– Мне нужно найти кое-какие сведения по поводу исчезновения моих родителей, потому что я не верю в их гибель. Я была на месте пожара и не нашла там обгоревшие тела. Так не бывает.

Девушка понимающе кивнула и спросила:

– А где ты хочешь искать информацию?

Я задумалась и вспомнила письмо отца. В нем он говорил, что оставил для меня подарок и теперь он находится «в сердце». И тут я подскочила:

– Гэрис рассказывал, что главная библиотека города выстроена в форме сердца!

– Да, - насторожилась Фэя.

– Мне надо попасть туда, проводишь меня?
– посмотрела я на нее с надеждой.

– Конечно!
– согласилась она, предвкушая приключение. И глаза ее заблестели.

Здание библиотеки было по истине грандиозным! С высоким арочным перекрытием, с гигантскими окнами с мелкой расстекловкой, уходящими под самый потолок. На стенах старинные гобелены сочетались с полированными панелями из необыкновенного черного дерева - Тагу. Картотечные ящики с библиографическими данными, расположенными в алфавитном порядке, стояли вдоль стен большого читального зала.

Бродя среди множества книжных стеллажей, расположенных на втором этаже, я остановилась возле полок с книгами, посвященным древним народам, населявшим нашу планету в послеметеоритный период. Здесь были собраны тексты древнейшей истории из разных миров. Я взяла несколько книг о появлении первых племен, в том числе харикан.

Мы с Фэей сели за массивный дубовый стол, над которым висели магические светильники из бледно-желтого стекла с живыми огоньками внутри. Я открыла первую книгу из тех, что лежала сверху моей стопы. Это была история из Зеркального мира о людях, живших еще на заре человечества:

«Давным-давно у людей была такая мощь, что они возгордились и решили померяться силой с Богом. Чтобы добраться до него, они стали строить высокую башню высотой до самого неба. Но Бог разгневался на людей и решил помешать им: смешал языки, расы и разбил мироздание на 9 осколков, в которых, некогда единый, мир отразился, но с разных точек зрения, под разным углом, с преломлением, искажением. Что-то увеличилось, что-то уменьшилось, что-то исчезло, что-то осталось общим. Но в каждом осколке пошло свое развитие, появилась своя история, потому что была своя энергия - своя магия.

И не суждено было соединиться больше осколкам-мирам. Лишь космос-портал, как общий коридор, остался один для всех. По нему можно было переходить по этим отражениям. Из общего для всех цивилизаций космоса - источника всемирной энергии - на Землю падали обломки небесных тел, несущие в себе общую магию всех 9-ти миров, общую магию некогда целого мира...»

Вдруг я вспомнила об «огненных слезах Бога», о которых узнала из старинного манускрипта, оставленного мне отцом. Все кусочки пазла стали складываться в моей голове в одну картинку. Выходит, что речь шла о метеоритах. А те места на Земле, где по мнению древних харикан люди приобретали необыкновенную магию, были не чем иным, как местом, куда упали метеориты. Их магия и была той чудесной силой, о которой говорили наши предки.

А отец не за долго до пожара приехал с севера Версы, где вел археологические раскопки. Что он мог оттуда привести?

Теперь я знала, что. Обломок древнего метеорита! Вот оно папино сокровище! Ведь этот камешек излучал энергию всех 9-ти миров. Поэтому-то я изучала книги по минералам. Меня интересовали свойства камня. Ведь я тогда еще не знала, что это метеорит. И он был у меня. Но куда я его могла деть?

Похоже, те взломщики не нашли его в музее института, поэтому вломились ко мне в дом, где тоже, видимо, ничего не обнаружили, поэтому и решили украсть меня саму. Чтобы хоть за что-то получить вознаграждение. Следовательно, в доме камня нет. А может, они просто плохо искали?

Я сидела, уставившись в одну точку, рассуждая о том, где может быть папин подарок, который я должна найти во что бы то ни стало. Фэя листала исторические книги с весьма скучающим видом. Видимо, она совсем не так представляла себе поиски улик, а ожидала захватывающих приключений. Что ж, может, она и права. Пора переходить к активным действиям.

– Поехали в деревню Вэроми, - неожиданно предложила я.
– Вдруг там найдем что-нибудь.

Сев в маленький красный примвер Фэи, мы помчались через центральную площадь Хардирона, через район Золотых фонарей, что тянулся вдоль реки Врады к Заречью и далее за город. Деревня Вэроми находилась в лесной лощине. Пролетая над обгоревшими домами, и полуразвалившейся церковью, я узнала в большом разрушенном кирпичном здании, абсолютно без крыши и с выбитыми окнами, по краям черными от сажи, старый целительский корпус, в котором прежде начинала работать моя мама. Я вспомнила, что дальше по центральной улице раньше находилась кожевенная мастерская. Но из окна Фэеного примвера не смогла ее найти. Это здание было деревянным и, наверное, во время пожара сгорело дотла. Я блуждала глазами по обугленным стенам домов, пытаясь различить, кому они принадлежали прежде. Вот дом семьи Кортри, там - семьи Ферелли, этот - Мериды Гослинг - доброй старушки, которая всегда угощала ребятишек конфетами. Здесь жил Патриций Хавис, или, как мы его называли в детстве, мистер Хавис - учитель начальных классов в местной школе, которая безглазо пялилась на меня своими черными обгорелыми оконными проемами. Напротив некогда был дом семьи Манерсов. Мистер Манерс работал в кожевенной мастерской, его жена была помощницей целителя и работала с моей мамой. А их дочь Агата была моей лучшей подругой. Мы вместе учились в младшей школе. И хоть далее поступили в разные учебные заведения: я на целителя, а она на правозащитника, и в огромной столице редко виделись, но наша дружба осталась нерушимой. И каждые выходные мы приезжали навещать свои семьи и, заходя друг к дружке в гости, весело болтали, делилась секретами или ходили гулять по деревне и по лесу. После пожара я не знала, жива ли она, потому что мои миражи до нее не доходили. А квартирная хозяйка, у которой подруга снимала комнату в Хардироне, ничего про нее сказать не могла.

Мы с Фэей приземлились недалеко от того места, где раньше был мой дом. Мне в кроссовках было удобнее карабкаться по заросшим травой развалинам, чем Фэе в ее изящных туфельках. Я зашла в то, что осталось от моего дома. Переходя из комнаты в комнату, я вспоминала ту обстановку, которая здесь была прежде.

Остановившись в гостиной, передо мной, словно призраки пробежали образы веселящихся братьев. Вон Тилс опять что-то стащил из комнаты-лаборатории старшего Коригана. А тот угрожая братцу расправой, если он не отдаст недавно изобретённый «улавливатель звуков», бежит за ним, пытаясь уцепить его за что-нибудь. Но пронырливый Тилс как обычно, забежав к папе в кабинет, прячется среди полок с экспонатами. Невесомая полупрозрачная мимо меня прошла мама с ложкой в руках. На ее уже большом круглом животе смешно повязан фартук. Мама точно знает, что у нее родиться мальчик и ему уже приготовлено имя Тилсан. Она ищет по дому дочку-подростка, чтобы та помогла ей на кухне приготовить для «мужчин» обед. Но кудрявая девчушка сидит в кабинете отца с толстой книжкой в руках и делает вид, что ее нет. Это я. Мне 13 лет. В кабинет входит отец и строго отчитывает меня за то, что не помогаю матери. Я с трудом расстаюсь с интересной книгой и обреченно бреду на кухню. Образы прошлого развеиваются и комнаты с красивыми гобеленами на стенах и мебель исчезают, превращаются в черные головешки.

Проглотив слезы, я прошла к маленькому чулану, который находился под лестницей. В нем у меня в детстве был тайник: поднималась одна плашка в паркете, и в углублении пола я прятала разные богатства. Только лестница сгорела, упала балка с потолка. Я разгребла обгорелые деревяшки. Пола тоже нет. Но среди пепла я нащупала металлическую коробочку из-под конфет. Обтерев ее носовым платком, еле открыла крышку (от огня она деформировалась). Внутри лежала маленькая книжечка со стихами, которые я сама сочиняла в 13-15 лет, сломанная мамина брошь в виде снежинки, которую она хотела выкинуть, потому что застежки не было. Но я сохранила ее, так как белые фианиты были все на месте. И изображение студента, которого я зафиксировала однажды, ожидая отца в институте, где он читал лекции. Папа подарил мне маг-отображатель на мое пятнадцатилетие, и я как сумасшедшая снимала все вокруг. Я вытерла слезы и замерла с фотографией в руке. Сердце в груди сделало кульбит. На ней был 18-летний Марун такой же взъерошенный и необыкновенно красивый! Папин любимый ученик, как он тогда признался. Хотя отец старался не выделять любимчиков из своих студентов. Но не смог устоять перед юным дарованием. Выходит, Марун не только мое внимание привлек ещё в юности! Я спрятала фотку себе в карман, а записную книжку и брошь убрала в коробочку.

– Солари! – раздался с наружи голос Фэи, которая не могла пробраться за мной на каблуках по головешкам.

Как только я вылезла из развалин, она протянула мне свой носовой платок, чтобы вытереть лицо от копоти, которую я только сильнее размазала вместе со слезами.

– Спа-си-бо, - всхлипы душили, и у меня вырывалось лишь заикание. А Фэя, успокаивая, погладила меня по руке.

Пройдя вдоль разрушенных домов, мы встретили пожилую женщину, направлявшуюся в сторону леса с корзинкой в руках. Ее лицо мне показалось очень знакомым, но имени я не помнила. Все внутри меня замерло, что удалось хоть кого-то встретить. На что я уже, честно сказать, и не надеялась.

– Простите, - остановила я ее, - не могли бы вы нам помочь?

Женщина посмотрела на меня и ахнула:

– Деточка, решила помянуть погибших родителей?

– Вы знаете меня!
– обрадовалась я, что, всё-таки, не все жители деревни погибли.
– Не могли бы вы рассказать что-нибудь о пожаре?

– Солари, ты не узнаешь меня? Я Ванилла Лег - ваша соседка. – заглядывая мне в глаза, произнесла она.

Я покачала головой.

– Нет, я попала в аварию и потеряла память, - призналась я.