Чтение онлайн

Больше ничего говорить не требовалось, Бэрс в бешенстве схватил меня за плечи, чтобы вытрясти всю душу. Даже сквозь одежду ощущался жар его рук. Мне стало немножечко страшно, потому что я хоть и не на большом, но все же, расстоянии, слышала, как бешено стучит его сердце. Мысли начали метаться в голове, ища пути к спасению, и я, нырнув в карман, включила на мобильнике мелодию в стиле фолк-рок, примирительно предложив первое, что пришло на ум:

– Я приглашаю тебя на танец, - произнесла я, выжидательно глядя ему в глаза , - ты ведь из-за этого так завелся?
– подловила я его на слове.

Выражение его лица изменилось, ярость сменилось чем-то не менее эмоциональным и опасным. Он молча обнял меня за талию и притянул к себе, и я забыла, что злилась на него минуту назад. Поймав ритм песни, наши движения и сердца синхронизировались. Это было так естественно и правильно, будто именно так должно было быть с самого начала. А Фэя и Гэрис – оказались лишь случайностью, ошибкой. Его руки ослабили хватку, стали нежными и медленно заскользили по моей спине. И я забыла, как дышать, лишь тонула в его глазах.

– Лара... – прошептал он, наклоняясь ко мне, и я почувствовала дыхание на своих губах, в котором перемешался запах алкоголя с его любимыми апельсиновыми леденцами.

Взрыв сотряс весь дом. И тысячи осколков разбитого окна полетели в нас. Острая боль в плече пронзила меня и, теряя сознание, я, как сквозь туман, увидела упавшего на пол окровавленного Маруна.

3 глава. В твоем сердце...

Глаза можно было и не открывать, все равно в кромешной темноте ничего не видно, плечо дьявольски горело. Дотронувшись до раны, я нащупала торчащий осколок стекла. Сцепив зубы, рванула его изо всех сил. Кровь хлынула горячей струей. Я прикрыла глаза и начала концентрировать энергию в пальцах. Сплетя парадоксы, опять почувствовала огонь в руке и жжение в плече. Потом боль постепенно исчезла.

Стараясь сориентироваться, я нащупала пальцами каменные стены и земляной пол. Пахло сыростью.

– Эй, кто-нибудь! – мой голос прозвучал, как в бочке, убив даже малую надежду на ответ.

Возможно прошел час, а может несколько минут. Сверху хлынул свет, резанув по глазам, и кто-то, свесившись, спустил ко мне на веревке корзину с бутылкой воды и куском пирога.

– Уже исцелилась?
– просипел незнакомец, - ешь, ты мне живая нужна.

– Что вам от меня надо?
– крикнула я в отчаянии.

Но люк сверху захлопнулся. Я жадно выпила холодную воду и, сев на землю, тихо заплакала. Перед глазами у меня стояла картина израненного Маруна, лежащего на полу. Что с ним? Было страшно думать, что его больше нет. Только от одной мысли об этом меня начинало трясти и мутить. «Нет этого не может быть!
– убеждала я себя, - Такой сильный мужчина, умелый дознаватель, необыкновенный маг не может просто так погибнуть!» Я чувствовала себя виноватой, что не могла помочь Маруну сейчас, когда так нужна ему. Сердце мое ныло, а я заламывала себе руки и глотала текущие потоком слезы. Злясь на свое бессилие, я ударила кулаками о каменные стены. Но с остервенением вытерев насухо глаза, заставила взять себя в руки. «Марун ни за что не сдался бы, и я не должна!» - мысленно я дала себе пощечину, чтобы не раскисать.

Уверив себя, что детектив жив, сразу вспомнила все события, произошедшие за весь день. Его обжигающий взгляд, было последним, что я видела перед нападением. «Он собирался меня поцеловать!
– отдалось у меня в сознании.
– Значит, я ему не безразлична!» Кровь разогналась по венам и стучала у меня в висках. «Что это было: страсть или глубокие чувства?» - Теперь я точно не могла погибнуть в этой черной яме, не выяснив правду!

Но мрачные мысли, как черви, пожирающие плоть, разъедали мой надутый оптимизм. И проклятое воображение снова стало рисовать мне жуткие картины гибели Маруна. Слезы с прежней силой хлынули из глаз, перейдя в безудержное рыдание. Меня колотило так, что я не выдержала и провалилась в забытье.

Когда пришла в себя, люк опять открылся и мне опять спустили воду и еду. Но отвечать на мои мольбы, похоже, не собирались. Мой охранник лишь хрипато со смехом рявкнул:

– И не мечтай посылать или принимать миражи, все равно не получиться. Я на тебя блок поставил!
– И опять захлопнул люк.

Проверив его слова, я убедилась, что мой мираж не достигает адресата. Мысленно я призывала к себе детектива, произнося его имя и про себя и вслух. Даже если он выжил, я не представляла, как он сможет меня найти. Безысходность моего положения снова угнетала меня. Что сейчас день или ночь, мне было не известно в этом темном погребе. Наверное, прошло не меньше двух суток, а может только день. Я потеряла счет времени. Но мысли о Маруне не давали мне отчаяться и сойти с ума. В глубине души я все еще надеялась, что он жив и постарается меня спасти.

Глаза привыкли к темноте, а люк надо мной был очерчен тонкой полоской света. Из мрака перед глазами проявились образы родителей и братьев. Я вспомнила, как мама в детстве аккуратно расчесывала мои спутанные волосы, не разрешая мне их драть расческой. Как пыталась привить мне хороший вкус, быть женственной. Всегда жизнерадостная, она была для меня источником силы и примером искренней доброты и сочувствия. Истинный целитель, мама никому не могла отказать в помощи: медицинской или просто человеческой. А отец научил меня быть тем, кто я сейчас, слушать свое сердце и идти к намеченной цели. Он всегда давал мне ценные советы, приводя примеры из истории прошлого. И это очень помогало мне в жизни, давало опору. А братья, разные по характерам, были для меня всегда интересными и не давали скучать. Тоска по родным с новой силой разрывала мне сердце, и я опять провалилась в сон.

...Я иду по развалинам моего дома. Огонь не пощадил ничего. Я не верю в случившееся. Еще вчера мама прислала мне свой мираж. Рассказывала о том, что отец собирается в очередное путешествие, чтобы я успела с ним попрощаться. Просила приехать к ним на выходные. Говорила, что очень соскучилась. Что волнуется за Бэна (так она ласково называет папу). Будто он какой-то странный ходит после того, как вернулся с раскопок с севера Версы...

Мне тепло, пахнет апельсинами. Очнувшись, я увидела эти прекрасные глаза, в которых всегда отражается лето. Они так ласково, но тревожно смотрят на меня.

– Это не сон?
– мой вопрос так тихо слетел с губ, что я сама еле его услышала.

– Нет, - глаза улыбаются, - как ты себя чувствуешь?

Я села, свесила ноги с какого-то диванчика. В маленькой комнатке рядом со мной сидел Марун - живой, но очень бледный, почти ни кровинки в лице.

– Ты жив!
– воскликнула я, бросилась к нему на грудь и зарыдала.

Он не обнял меня, только нервно сглотнул и осторожно погладил по голове.

– Что случилось?
– всхлипывая, спросила я, так страстно желая ощутить его сильные и ласковые руки, - где это мы?

Но, к сожалению, Марун отстранился от меня и отвернувшись, сухо ответил:

– Тебя увез один из тех двух парней, что напали на нас тогда на набережной Врады. Мы сейчас в его доме.

Я смотрела на него не понимая, как он может быть таким спокойным и бесстрастным, когда я все это время думала о нем, звала его и неоднократно хоронила в своих страшных фантазиях, оплакивая столько дней.

– А кто он такой?! И что ему от меня было надо?!
– С отчаянием в глазах я уставилась на парня, но увидев его холодное отрешенное лицо, с болью в сердце поняла, что это будет долгий разговор. Похоже, пока я была в плену, Бэрс не терзался, как я, поэтому сейчас вел себя весьма официально и хладнокровно.