Чтение онлайн

Решив так, я отыскал кухню и с удовольствием поглотил плотный завтрак. На самом деле время было уже предобеденным, но следует называть вещи своими именами. Хотелось курить, хотя отсутствие табака доставляло мне даже некоторое извращенное удовольствие. Сами Судьбы следили, чтобы я не изменял себе.

Неспешно я вышел во двор на яркий солнечный свет и долгое время следил за упражнениями расквартированных там воинов.

В дальнем конце двора звенели тетивой луки. Мишени были привязаны к снопам соломы. Я заметил, что они пользуются кольцом для большого пальца и натягивают тетиву по-восточному, а не тремя пальцами, как я привык. Различие это заставило меня призадуматься о местной Тени. Мечники использовали и острие, и лезвие, а сами клинки у них были весьма разнообразны, как и фехтовальная техника. Я попробовал сосчитать воинов – вышло около восьми сотен во дворе, и невесть сколько еще вне поля зрения. Внешность тоже была разнообразной – бледные и смуглокожие, блондины и брюнеты, и разных оттенков между ними. Стук и звон стали не заглушали голосов. По-разному выговаривали они слова, но все-таки по большей части вокруг звучала речь Авалона – язык Амбера.

Я заметил, что один из бойцов поднял руку, опустил клинок, вытер взмокший лоб и отступил назад. Его соперник не казался уставшим. У меня появился шанс поразмяться.

Я шагнул к ним навстречу, улыбнулся – смуглый богатырь также улыбнулся мне, а заодно своему приятелю – и представился:

– Я Кори из Кабры, я наблюдал за вами. Не возражаете поразмяться, пока ваш друг отдыхает?

Не переставая улыбаться, он показал на рот и на ухо. Я попробовал еще несколько языков, но и они не возымели успеха. Поэтому я показывал то на клинок, то на него, а то на себя, пока он наконец не догадался. Его партнер тоже решил, что мысль неплохая, и предложил мне свой клинок.

Он был короче и куда тяжелее, чем Грейсвандир (так зовется мой клинок; я пока не упоминал его имени. Здесь кроется отдельная история, возможно, я ее еще поведаю до того, как мы доберемся до финала нынешней. Или нет [98] . Но впредь, когда я назову это имя, будет понятно, о чем речь.). Я несколько раз махнул для пробы клинком, снял плащ, отбросил его подальше и встал в позицию.

Богатырь атаковал. Я отразил удар и перешел в контратаку. Он парировал укол и выполнил рипост, я отразил выпад, сделал финт и атаковал вновь. И так далее. Через пять минут я понял, что соперник мой хорош. И понял также, что я лучше. Дважды он останавливал бой, чтобы я научил его новому приему. Усваивал он быстро. Через пятнадцать минут ухмылка его стала еще шире. Я понял, что приближается время, когда те соперники, что могли противостоять его ударам, пасовали, уступая его силе. Скажу вам: он был вынослив. Через двадцать минут на лице богатыря появилось озадаченное выражение. Я просто не выглядел как человек, который может так долго сражаться. Но что может знать обычный человек о способностях сынов Амбера?

Через двадцать пять минут он весь взмок, но продолжал бой. Мой братец Рэндом иногда выглядит как астматик-недоросль, но как-то раз мы фехтовали с ним двадцать шесть часов подряд, просто чтобы посмотреть, кто сдаст первым (если кому любопытно, первым сдался я. На следующий день у меня было назначено свидание, и я хотел появиться не в худшей форме.) Но мы вполне могли бы тогда продолжать. Сейчас мне не хватило бы сил на подобное действо, но я знал, что запросто переиграю своего соперника. В конце концов, он был всего лишь человек.

Через полчаса, когда противник мой уже задыхался и опаздывал с контрударами, стало ясно: он вот-вот поймет, что моя усталость притворна, и я поднял вверх руку и опустил клинок – так, как это сделал его первый соперник. Он тоже остановился, а потом рванулся вперед и обнял меня. Что он говорил, я не понял, но он явно был доволен разминкой. Как и я сам.

Самое ужасное, что голова и у меня кружилась от усталости.

Но этого мне было мало. Я пообещал себе, что сегодня измотаю себя тренировками до полусмерти, потом наемся до отвала, лягу спать, а когда проснусь – начну все сначала.

Поэтому я направился к стрелкам. Через некоторое время я одолжил у кого-то лук и привычным способом, тремя пальцами, выпустил сотню стрел. С попаданиями у меня было не так уж плохо. Затем какое-то время глядел на всадников, на их копья, щиты, булавы. Когда это мне надоело, отошел к тем, кто упражнялся в рукопашной.

Наконец я поборол по очереди троих и тут понял, что выложился. Полностью. До конца.

Я сидел в тени на скамье, тяжело дыша и истекая потом. И думал о Лансе, о Ганелоне и о еде. Минут через десять я вернулся в свою комнату и снова ополоснулся.

Тут я почувствовал волчий голод, а потому отправился на поиски обеда и новостей.

Не успел я отойти подальше от двери, как один из двух стражников, которых я запомнил с минувшего вечера, – тот, что провожал меня спать, – подошел ко мне и сказал:

– Лорд Ганелон просит вас отужинать с ним в его апартаментах, когда пробъет колокол.

Я поблагодарил, обещал непременно явиться, вернулся к себе и отдыхал на кровати, пока не настало время. А потом направился к Ганелону.

Мышцы мои начинали болеть, добавилось и синяков. Что ж, это неплохо и поможет мне выглядеть старше. Я постучал в дверь Ганелона. Впустил меня мальчик, затем немедленно присоединившийся к другому юнцу, расстилавшему скатерть на столе перед очагом.

Ганелон в подпоясанной куртке, брюках и сапогах – все зеленого цвета – сидел в кресле с высокой спинкой. Когда я вошел, он поднялся и пошел навстречу поприветствовать меня.

– Сэр Кори, мне уже доложили о ваших сегодняшних подвигах, – сказал он, пожимая мне руку. – Теперь рассказ о том, как вы несли Ланса, кажется более достоверным. Должен признать, вы куда сильнее, чем кажетесь, – прошу не воспринять это как обиду…

Я усмехнулся:

– Никаких обид.

Он подвел меня к креслу, подал мне бокал с белым вином, которое было для меня слишком сладким, и сказал:

– Глядя на вас, я мог бы решить, что справлюсь с таким одной левой… Но вы пронесли Ланса целых пять лиг да еще убили по дороге двух клятых кошек. Он рассказал мне и о каирне из больших валунов…

– Как он сегодня? – перебил я.

– Пришлось приставить к нему часового, чтобы он не поднимался с постели. Этот бугай захотел было встать и погулять по замку. Господом клянусь, я не выпущу его из кровати еще целую неделю!

– Значит, ему лучше.

Ганелон кивнул:

– За его здоровье.

– За это стоит выпить.

И мы выпили. А потом он сказал:

– Если бы в моей армии все были вроде вас с Лансом, вся история могла бы сложиться и по-другому.

– Какая история?

– Да с Кругом и его стражами, – ответил он. – Вы о нем не слышали?

– Ланс упомянул, но это и все.

Один из мальчиков обжаривал на слабом огне насаженный на вертел громадный шмат говядины; время от времени поворачивая вертел, он поливал мясо вином. Иногда запах достигал моих ноздрей, вызывая раздраженное бурчание в желудке и ответный смешок Ганелона. Другой мальчишка отправился на кухню за хлебом.

Ганелон долго молчал. Он допил свой бокал, налил по новой. Я все еще смаковал первую порцию.

– А вы слыхали когда-нибудь об Авалоне? – наконец спросил он.

– Да, – ответил я. – Когда-то от бродячего барда довелось мне услышать такую песню: «На берегу реки благословенной заплакали мы, вспомнив Авалон. В руках мечей бесславные обломки, щиты развесили мы на деревьях. Разрушены серебряные башни, в кровавом море скрылись мостовые. Так сколько, сколько миль до Авалона? И все, и ни одной. Разрушены серебряные башни…» [99]