Чтение онлайн

Тогда Круг вдруг перестал расти, словно достиг своего предела. Орды налетчиков лезли и лезли оттуда даже днем и опустошали земли окрест. И когда они опустошили все, Круг двинулся и поглотил новые земли. Он растет теперь только таким образом. Старый король Утер [100] , что давно охотился за мной, махнул на нас рукой и все силы бросил, чтобы обложить проклятый Круг. Забеспокоился и я: кому охота ночью оказаться в когтях какого-нибудь адского кровопийцы? Поэтому я собрал своих людей – полсотни и еще пятерых, всех, кто вызвался добровольцами, трусы были мне ни к чему, – и мы отправились прямо туда. Толпа мертволицых поджаривала живьем козла на каменном алтаре, и мы порубили их в куски. Одного оставили в живых, привязали к этому алтарю и допросили. Он сказал нам, что Круг будет расти, пока не поглотит всю сушу, от океана до океана, и когда-нибудь замкнется на другой стороне нашего мира. И если мы хотим спасти свои шкуры, лучше бы нам присоединиться к ним. Тогда один из моих воинов всадил гаду кинжал промеж ребер, и он умер. Правда умер, я всегда могу понять, кто живой, а кто мертвый – скольких сам переправлял на ту сторону. Но когда его кровь попала на камень, рот его открылся и он разразился оглушительным хохотом – такого я в жизни не слышал. Словно гром, поразил нас этот смех. А потом он поднялся, бездыханный, и пламя охватило его, и в этом пламени он обретал иной вид, пока не стал чем-то вроде большого козла. А потом зазвучал голос: «Беги, смертный! Но от Круга тебе не убежать!» И мы бежали, о да! Летучие мыши и другие твари затмили небо. За нами громыхали копыта. Мы мчались, обнажив клинки, разя направо и налево. Там были и кошки вроде твоих, змеи, какие-то прыгучие твари и бог знает что еще… Когда мы оказались у края Круга, нас заметил один из дозоров короля Утера и пришел на помощь. Из пятидесяти пяти человек назад вернулось только шестнадцать. Дозор тоже потерял человек тридцать. Меня узнали и немедленно доставили ко двору. Сюда. Это когда-то был дворец Утера. Я рассказал ему обо всем: что я сделал, что увидел и услышал. Он поступил так же, как Корвин, – даровал всем прощение, если мы выступим на битву против стражей Круга. После того, что я испытал, я знал: Круг следовало остановить. Пришлось согласиться. А потом я свалился с ног. Когда очнулся, мне рассказали, что в горячке я провел три дня. После выздоровления я был слаб, как дитя, и остальные, кто побывал в Круге со мною, тоже прошли через это. Трое умерли. Я обошел всех, рассказал о предложении короля – ни один не отказался. Король усилил дозоры у Круга. Но сдержать его мы не могли, и год за годом Круг рос. Мы сражались, выжившие росли в чинах. Я в конце концов стал правой рукой Утера, как и когда-то у Корвина. Схватки становились уже битвами. Из адской дыры валили все новые полчища. Несколько битв мы проиграли, враг захватил ряд форпостов. Однажды ночью Круг изрыгнул целую армию… орду… людей и прочих тварей, обитавших там. С такой силой мы еще не сталкивались. Король Утер отправился на поле боя – вопреки моему совету, ведь ему было уже немало лет… Он пал в ту ночь, и страна осталась без властелина. Я хотел, чтобы наместником сел мой капитан Ланселот – ведь он куда достойнее меня. Странное дело. Я знал Ланселота – ну в точности его – по Авалону… Но этот Ланселот не узнал меня, и пришлось знакомиться заново. Странно… В любом случае он отказался от места, и меня поневоле заставили взять власть. Я не хочу этого, но деваться некуда. Во всяком случае, теперь я уже три года сдерживаю эту нечисть. Все мои инстинкты кричат: пора бежать! Кто я этим проклятым людям? Что мне с того, если мерзкий Круг станет расти? Я мог бы сбежать за море, найти землю, куда Круг не дотянется до самой моей смерти, и забыть обо всем. Проклятье! Вся эта ответственность мне совершенно ни к чему! Но теперь она моя!

– Почему? – спросил я, и звук собственного голоса показался мне незнакомым.

Ответом было молчание.

Ганелон выбил трубку. Набил, зажег, раскурил.

Молчание продолжалось.

А потом он проговорил:

– Не знаю. Я могу зарезать человека за пару башмаков, если они у него есть, а мои ноги мерзнут. Я когда-то так и сделал, так что знаю, что говорю. Но… здесь нечто иное. Этот Круг – он против всех, а я единственный, кто может справиться. Черт побери! Я знаю, когда-нибудь этот замок станет нашей общей могилой. Но я не могу оставить его. Я должен удерживать нечисть, сколько могу.

Ночной воздух освежил мою затуманенную голову, прояснил сознание, хотя оно существовало как бы в стороне от несколько расслабленного тела.

– А Ланс не сумеет возглавить их? – спросил я.

– Сумеет. Он хороший человек. Но есть еще одна причина. Мне кажется, та козлоподобная тварь, кем бы она ни была, все-таки немного побаивается меня. Я был в Круге; она заявила, что мне не выбраться оттуда, но я пробился наружу. И пережил хворь, что была потом. Та тварь знает, что это я все время сражаюсь с ней. Мы выиграли кровавое сражение в ночь смерти Утера. Тогда я снова встретил это существо – но уже в другом виде, – и оно узнало меня. Быть может, эту тварь частично сдерживает именно мое присутствие.

– Как она тогда выглядела?

– Как человек, только с козлиными рогами и красными глазами. Верхом на пегом жеребце. Мы бились, но битва развела нас. И к счастью – чудовищное создание уже одолевало меня. Когда мы скрестили мечи, тварь заговорила, и я узнал этот оглушительный голос. Она назвала меня дураком и сказала, что надежды на победу у меня нет. Но наступило утро, поле боя осталось за нами, мы загнали всю мерзость обратно в Круг и убивали бегущих. Всадник на пегом коне исчез. С тех пор случались еще вылазки, но не такие. И если я уеду из этой страны, Круг немедленно извергнет подобную армию… Ее уже готовят, готовят сейчас. И тварь узнает о моем отъезде… так же, как узнала, что Ланс везет мне диспозицию войск в Круге, и послала проклятых стражей убить его по дороге. Теперь она знает и о вас и, конечно, станет думать, как быть теперь. Будет гадать, кто вы, такой сильный. Я останусь здесь – сражаться с этой тварью, пока не паду. Это мой долг. Не спрашивайте почему. Я надеюсь лишь, пока не наступил мой последний день, хотя бы проведать, как появилась эта тварь… И почему Круг возник здесь.

Вдруг что-то затрепетало возле моей головы. Я быстро откинулся – на всякий случай. Впрочем, необходимости в этом не было. Птица. Белая птица уселась на мое плечо и тихо попискивала. Я поднял руку, она перебралась на ладонь. К лапе ее была привязана записка. Я отвязал ее, прочел и смял в кулаке. А потом уставился в незримое, сокрытое вдали.

– В чем дело, сэр Кори? – поинтересовался Ганелон.

Записка, которую я заранее отправил самому себе, написанную собственноручно, принесла птица моих желаний, принесла туда, где мне следовало остановиться. Хотя я имел в виду вовсе не этот замок. Однако же я сумел прочесть собственное знамение.

– Что это? – спросил Ганелон. – Что это у вас в руках? Записка?

Я кивнул и передал ему бумажку. Выбросить ее было невозможно, ведь он видел, как я отвязывал ее. «Я иду» – гласила записка, после чего следовала моя подпись.

Ганелон раскурил трубку и в ее тусклом свете прочитал послание.

– Значит, он жив? Значит, он явится сюда?

– Похоже на то.

– Странно, – произнес Ганелон. – Ничего не понимаю.

– Выглядит как обещание помощи, – сказал я, отпуская птицу, которая дважды гулькнула, покружила над головой и исчезла.

Ганелон покачал головой:

– Не понимаю.

– Дареному коню в зубы не смотрят, так? – сказал я. – Пока вы еле сдерживаете Круг.

– Верно. Быть может, он сумеет уничтожить его.

– Или же это просто шутка, – возразил я. – Жестокая шутка.

Ганелон вновь покачал головой:

– Нет. Такие вещи не в его стиле. Интересно, что он задумал?

– Возможно, на свежую голову станет понятнее, – предположил я.

– Пожалуй, сейчас больше ничего и не остается, – сказал он, подавляя зевок.

Мы встали, вместе прошли к стене и пожелали друг другу спокойной ночи. Я проковылял к кровати и провалился в нее, словно в яму, наполненную снами.

Снова день. Снова крепатура. Снова боль.

Кто-то оставил у моей двери новый плащ, коричневый, что хорошо, ведь вскорости я наберу еще веса, а Ганелон хорошо знал мои цвета. По той же причине я не сбрил бороду, он-то помнил меня куда менее волосатым. В его присутствии я всегда изменял голос, а Грейсвандир прятал под кроватью.

Всю следующую неделю я немилосердно гонял себя, трудился, потел, пока ломота наконец не утихла и мускулы не обрели твердость. Похоже, я набрал за эту неделю фунтов пятнадцать. Медленно, очень медленно, но я снова становился самим собой.

Страна эта именовалась Лоррейн [101] , и она тоже. Будь я в настроении, я бы сочинил сказочку, мол, познакомились мы на лугу за замком, она собирала цветы, а я вышел размять ноги и подышать свежим воздухом. Вздор.

Кажется, официально таких, как она, звали «маркитантками». Дело было в конце дня, после тяжких трудов в основном с саблей и булавой. Она стояла в сторонке, поджидала клиента – такой увидел я ее впервые. Она улыбнулась мне, я ответил улыбкой. На следующий день, проходя мимо, я сказал ей: «Привет». И все.

Она постоянно попадалась мне навстречу. К концу второй недели, когда мышцы перестало ломить и вес мой уже был за сто восемьдесят фунтов, у меня снова появилась охота к этому занятию, и я провел с ней вечерок. К тому времени я уже знал, кто она, и меня это устраивало. Но той ночью мы не занимались обычным в таких случаях делом. Нет.

Напротив, сперва мы беседовали, а потом кое-что произошло.

В ржаво-рыжеватых волосах проглядывали прядки седины, хотя ей не было и тридцати. Чистой синевы глаза. Заостренный подбородок. Чистые ровные зубы и рот, что все улыбался мне. Голос чуть гнусавый, волосы слишком длинные, косметика густым слоем скрывала усталость и множество веснушек, а одежда была слишком яркой и броской. Мне она, однако, нравилась. Но не это имел я в виду, когда попросил провести со мной ночь – у меня и в мыслях не было тогда, что она мне нравится.

Идти было некуда, только в мою комнату. Так мы и сделали. Я стал уже капитаном и воспользовался преимуществами, которые давало мне такое положение: попросил принести обед в комнату и подать лишнюю бутылку вина.

– Люди боятся тебя, – сказала она. – Говорят, что ты не устаешь.

– Устаю, – ответил я, – уж поверь.

– Конечно, – улыбнулась она, качнув слишком длинными локонами, – все устают.

– Естественно, – согласился я.

– Сколько тебе лет?

– А тебе?

– Джентльмен не станет задавать таких вопросов!