Чтение онлайн

– Не нравится мне эта ночь, – объявила она.

– Мне тоже. Придвинь сундук к двери, одного засова может быть мало.

Пока Лоррейн выполняла мою просьбу, я развернул стул так, чтобы сесть лицом к единственному окну. Достал из-под кровати Грейсвандир и вынул клинок из ножен. Погасил все огни в комнате, оставив только свечу по правую руку от себя.

И снова сел с оружием на коленях.

– Что мы делаем? – спросила Лоррейн, присаживаясь на кровать слева от меня.

– Ждем, – отвечал я.

– Чего?

– Не уверен, но ночка очень уж подходящая.

Она вздрогнула и прижалась ко мне.

– Знаешь, тебе лучше уйти, – сказал я.

– Знаю, – ответила она, – только я боюсь выйти. Здесь ты сумеешь защитить меня, ведь правда?

Я покачал головой:

– Не уверен, сумею ли я защитить и себя самого.

Она тронула Грейсвандир.

– Что за дивный клинок!.. Никогда такого не видела.

– Второго такого и нет, – промолвил я.

Рука моя чуть подрагивала, и клинок слегка поворачивался, отражая свет. Лезвие то казалось запятнанным нелюдской оранжевой кровью, то лежало на моих коленях белым как снег, то розовело женским соском и подрагивало вместе с моей рукой.

Я гадал, как сумела Лоррейн увидеть во время попытки связи то, чего не видел я сам. Она никак не могла придумать ничего столь подходящего случаю.

– Есть нечто странное и в тебе, – сказал я.

Она помолчала, пока пламя свечи не колыхнулось несколько раз, затем произнесла:

– У меня есть второе зрение [102] . Слабое. Моя мать видела лучше, и мне говорили, что моя бабка была колдуньей. Но я ничего такого не умею. Ну почти ничего. Давно уже не пробовала. Если я ворожу, то всегда теряю больше, чем получаю.

Потом она умолкла, и я переспросил ее:

– Что ты имеешь в виду?

– Я приворожила моего мужа, – ответила она, – и кем он оказался? Не пытайся я ворожить, была бы счастливей. Я хотела хорошенькую дочку… а случилось совсем другое…

Лоррейн вдруг умолкла, и я понял, что она плачет.

– В чем дело? Я не понимаю…

– Я думала, ты знаешь…

– Нет, боюсь, что нет.

– Она-то и была тем ребенком, которого нашли мертвым в Кругу Фей. Я думала, ты знаешь…

– Сожалею.

– Ах, если бы у меня не было этого дара! Я им уже не пользуюсь, но он все равно всегда со мной. Дарует видения и знаки – и никогда о том, что я могу изменить. Ох, если бы я лишилась его, и пусть морочит голову кому-нибудь другому…

– А вот этого не будет, Лоррейн. Боюсь, жить тебе с ним до конца.

– Откуда ты знаешь?

– В прошлом я знавал таких, как ты.

– И у тебя тоже есть дар, так?

– Да.

– Значит, и ты чувствуешь, что снаружи есть нечто?

– Да.

– И я чувствую. А ты знаешь, что оно тут делает?

– Ищет меня.

– Я тоже чувствую это. А зачем?

– Может быть, чтобы испытать мою силу. Оно знает, что я здесь. И раз я – новый союзник Ганелона, оно хочет разобраться, кто я и что из себя представляю…

– Это сам рогатый?

– Не знаю. Впрочем, не думаю.

– А почему?

– Если я действительно могу погубить эту тварь, глупо будет искать меня здесь, в твердыне ее врага, где сила на моей стороне. Я бы сказал, это кто-то из ее прислужников. Может быть, уж не знаю как, именно об этом поведал призрак моего отца… [103] не знаю. Если посланец сумеет найти меня и открыть мое имя, рогатый будет знать, к чему готовиться. Если он сумеет войти и убить меня – проблема решена. Если же я убью посланца, это откроет хотя бы столько о моей силе. Что бы ни случилось, рогатый извлечет из этого выгоду. И на этом этапе игры ему незачем рисковать собственной черепушкой.

Мы ожидали в полутемной комнате, минуты сгорали в пламени свечи.

– Что ты имел в виду, когда сказал «откроет мое имя»? Какое имя? – спросила Лоррейн.

– Имя того, кто почти не пришел сюда, – ответил я.

– Значит, тварь может откуда-то знать твое имя?

– Не исключено, – ответил я.

Лоррейн отодвинулась подальше.

– Не пугайся, – сказал я, – я тебе вреда не причиню.

– Я все равно боюсь, и ты причинишь мне вред! – ответила она. – Это я знаю! Но я хочу тебя! Почему я хочу тебя?

– Понятия не имею, – ответил я.

– Что-то бродит там, за окном! – в легкой истерике крикнула Лоррейн. – И все ближе! Ближе! Слушай! Слушай!

– Заткнись! – рявкнул я. Холодные мурашки побежали по спине, петлей сдавило горло. – Скорей, прячься туда, за кровать.

– Я боюсь темноты, – пожаловалась она.

– Живей, иначе я оглушу тебя и сам туда запихну. Здесь ты мне только помешаешь.

Взмахи тяжелых крыльев заглушили рев непогоды. О камни что-то заскрежетало, и Лоррейн рванулась исполнять мой приказ.

И тут на меня уставилась пара кровавых сверкающих глаз, стремившихся заглянуть прямо в душу. Я отвел взгляд. Тварь стояла перед окном на карнизе и разглядывала меня.

Более шести футов было в ней, изо лба выступали громадные ветвистые рога. Нагое бесполое тело как пепельно-серый мундир, громадные кожистые крылья исчезали в ночи за окном. В правой руке тварь сжимала короткий тяжелый меч из темного металла, по клинку от рукояти до острия плясали руны. Левой рукой она вцепилась в решетку.

– Входи себе на погибель, – крикнул я и поднял Грейсвандир.

Существо хихикнуло, фыркнуло, хихикнуло снова. И попыталось опять заглянуть мне в глаза, но я отводил взгляд: если оно поглядит подольше, то узнает меня – как те кошки.

Потом оно заговорило, фаготом выдувая слова.

– Ты не он, – сказало оно. – Ты меньше и старше. Но… этот клинок… он может быть его. Кто ты?

– А ты кто? – спросил я.

– Стригаллдвир – мое имя. Попробуешь заклясть меня им, и я сожру твое сердце и печень.

– Заклясть? Да я и выговорить-то его не смогу. А от моего цирроза у тебя будет несварение желудка. Вали отсюда.

– Кто ты? – повторило оно.

– Мисли, гамми гра'дил [104] , Стригаллдвир! – воскликнул я, и тварь дернулась, словно от пинка.

– Ты хочешь изгнать меня столь простым заклинанием? – серокожее существо вновь восстановило равновесие. – Я не из низших.

– Но и оно доставляет тебе кое-какие хлопоты.

– Кто ты? – повторило существо.