Чтение онлайн

По расчетам Влада, развертывание нейросети займет около двух суток. Для каждого поля и подполя был применен свой тип коллагена, способствующий быстрому прорастанию и дополнительно соединяющий все поля и подполя неокортекса отдельными связями, не заменяя, а создавая дополнительные нейронные соединения. Он не пошел по стопам Зилара, а применил метод, разработанный их более продвинутыми визави. Он уже изучил нейросети из почтового модуля, благодаря чему ему удалось научиться выращивать нейросеть в течение недели после забора биоматериала у конечного пользователя. Отработав технологию и выбрав подходящие материалы, он отправил все данные отчиму в клинику для организации производства и продаж. Такая нейросеть стоила намного дешевле биологической и уступала ей по функционалу, но все же была несоизмеримо лучше, чем жизнь без нее.

У той же Дуси, сразу после развертывания сети, установленные базы данных по кулинарии и ведению хозяйства, растениеводству, ветеринарии и пчеловодству дали такой мощный толчок, что она с энтузиазмом принялась за все эти дела, а готовить стала на порядок вкуснее, и ее меню расширилось в разы. Она моментально разобралась, как ухаживать за женьшенем, выращивать пчел и освоила множество способов сохранения и приготовления продуктов. Она настолько загорелась новыми знаниями, что Влад, покачав головой, начал программировать Бабая на составление баз данных по различным видам человеческой деятельности.

После выхода на рынок новых нейросетей случился настоящий бум. Каждая уважающая себя семья считала своим долгом снабдить нейросетью своих детей, и это стало самым желанным подарком на совершеннолетие. Клиника отчима разрослась. В тылу старого корпуса он начал возводить башню из стекла и бетона, потенциально увеличив коечный фонд втрое. Остро встал вопрос об обучении персонала и организации нового производства. Но раскрывать технологии никто и не собирался. Это был главный секрет двух академиков, и пока никому не удалось к нему подступиться.

После презентации новой нейросети Бородин пригласил Влада к себе — тот давно не виделся с семьёй. И вот наконец все собрались за одним столом: Анюта с Александром, Бородин с матушкой, Влад с Юнной. Просторная квартира академика наполнилась тёплым светом и приглушёнными голосами.

Анюта, уже на пятом месяце, нежно придерживала едва заметный животик. Александр Иванович, словно патриарх рода, восседал в резном кресле, неспешно покуривая трубку. Юнна перешёптывалась с Анютой, а Александр уединился с Владом в углу гостиной. Лишь матушка, истинная хозяйка дома, хлопотала на кухне, контролируя работу официантов.

Ужин превзошёл все ожидания. Повар явно превзошёл самого себя: каждое блюдо казалось маленьким шедевром. На десерт подали воздушные эклеры и выдержанное порто к кофе. Влад, однако, предпочёл красный юньнаньский чай — его выбор всегда отличался от общепринятого.

Александр с интересом разглядывал кофейный сервиз Бородиных.

— Юсуповская фабрика, — констатировал он. — Эскизы моей бабушки. Её почерк ни с чем не спутать.

На днище чашек действительно виднелась метка — северная серия с песцами, белыми медведями и оленями. Бородин дорожил этим сервизом: его отец приобрёл его в молодости, заработав деньги разгрузкой барж на Неве. Сегодня подобное можно было купить без труда, но ручная роспись и старинные эскизы оставались бесценными.

— Никто так и не смог повторить её талант, — задумчиво произнёс Александр. — Да и Юсупов-старший был не менее выдающимся художником. Его иллюстрации стали каноном, а рисунки к первому изданию «Тысячи и одной ночи» признаны классикой.

Он вспомнил портреты, написанные предком: Столыпина, Второва, молодого Ивана Пятого, Менделеева, Теслы, Мосина, Доливо-Добровольского, Мечникова, Павлова, Толстого, Филимонова, Чехова и многих других. Потомки Третьякова приобрели их, а после войны император распорядился выпустить почтовые марки с этими изображениями — настолько совершенными они были.

После ужина Бородин пригласил мужчин в кабинет — единственное место, где разрешалось курить. Он неторопливо раскурил трубку и перешёл к делу:

— Господа, профессор Кирсанов ознакомил меня со своими исследованиями. Мы на пороге грандиозного прорыва — он вышел на программируемый апоптоз в эмбриогенезе. Это открывает возможности для придания человеку необычных качеств через точечную регуляцию морфогенеза, коррекцию метаболических путей и программирование клеточной пластичности. Иными словами, мы стоим у истоков Novum hominem.

— Я бы не стал использовать это название, — возразил Влад. — С точки зрения латыни корректнее Homo Novus, но оно слишком просто и не отражает эволюционную суть. Предлагаю Homo evolutus или Homo innovatus.

— «Человек эволюционировавший» или «человек обновлённый», — размышлял Бородин.

— За «обновлённого», — вмешался Юсупов. — Он не сам обновился — его обновили учёные. Так что термин точен.

— Согласен, — кивнул Влад.

— Присоединяюсь, — заключил Бородин. — Влад, а ты замерял свой электрический потенциал?

— Измеряли, но приборы не были готовы к такой мощности. Пришлось бы заново градуировать, а времени не было. Предварительные данные: напряжение — до 250 вольт, сила тока — 50 ампер. Но это не предел.

— Ого. Человека точно сможешь убить, — усмехнулся Бородин.

— Человеку хватит и 100 миллиампер, — ухмыльнулся Влад. — Переменный ток в полсекунды — и остановка сердца. При 5 амперах — мгновенный паралич.

— А нельзя имплантировать «электрические» клетки другому? — спросил Александр.

— Саша, ты явно не биолог, — покачал головой Бородин. — Отторжение неизбежно. Даже с обычными органами доноров подобрать сложно, а тут — клетки, способные убить организм.

— Жаль, — вздохнул Александр. — Я бы не отказался от такого «гаджета» внутри.

— Если у тебя есть такие клетки, можно вырастить колонию, — пояснил Влад. — Но законы их роста пока неизвестны. Нужны эксперименты. В аурном зрении их не видно, но можно просканировать на рентгеновском томографе — у нас разрешение в воксель.

— Уже в полвокселя, — поправил Бородин.

— Тем лучше. Если найдём у тебя такие клетки, измерим разницу потенциалов в мембранах. Тогда поймём, чего можно добиться, — завершил Влад.

— Я хоть сейчас прыгну в томограф, — улыбнулся Александр.

— Внеси деньги в кассу — и сделаю ночной сеанс по блату, — подмигнул Бородин. — Днём всё расписано на месяц вперёд.

— Александр Иванович, я завершил исследования имплантов. Вырастил дюжину — пока только для памяти. Остальные сложнее, но с ними разберёмся позже. Можете начинать установку, но осторожно — наблюдение в стационаре обязательно.