Чтение онлайн

— Ах, да, не дай Бог я попытаюсь спасти свою жизнь и сбежать, — презрительно фыркаю. — Поцелуй меня в задницу, Марко. Мне ни капельки не жаль. Вы, люди, не имеете права держать меня здесь в плену.

Диего врывается в комнату, и Сьерра швыряет в него сломанный телефон. На ее лице злорадное выражение триумфа.

— Я поймала ее! — ликующе восклицает она. Как будто он должен вручить ей за это золотую медаль. Он лишь бросает на нее раздраженный взгляд.

— Да. Спасибо, — она продолжает стоять так некомфортно близко, что я вздрагиваю, а он рявкает: — Нужно разобраться с этим. Уходи.

— Позволь мне надрать ей задницу, — нетерпеливо говорит она.

— Можешь попробовать, — выплевываю я. — В прошлый раз тебе не очень-то повезло.

Диего устремляет на нее холодный взгляд.

— Если через пять секунд ты не вернешься на танцпол, я прикажу Марко нарезать тебя кубиками и подать как суши.

Ее лицо мрачнеет, и она поспешно выходит из кухни.

Диего переключает внимание на меня, его лицо искажено яростью, а голос подобен грому: — Наверх.

Когда мы поднимаемся в квартиру, он прижимает меня к стене.

— Кто дал тебе этот телефон? — кричит он. — Не еби мне мозги, Доната.

Я ни за что не выдам Сару. Сейчас она мой единственный друг во всем мире, и только ее преданность дает мне силы жить дальше.

Обнимаю себя, избегая его взгляда.

— Я нашла его внизу в одной из кабинок. Не знаю, кому он принадлежит.

Он пристально смотрит на меня, прожигая глазами.

— Чушь собачья. Ты вела себя странно с тех пор, как вышла из своей спальни сегодня вечером.

Я хмурюсь.

— Конечно, я вела себя странно, ты же держишь меня в плену.

Он вскидывает руку и запускает пальцы в мои волосы. Затем дергает за них, заставляя посмотреть на него.

— Из тебя никудышная лгунья, Доната.

Морщусь от боли и одариваю его угрюмым взглядом.

— Ладно, ты меня раскусил. Очевидно, раз мое поведение изменилось к вечеру, телефон мне передали только сегодня. Не так уж много людей могут приходить в твою квартиру, верно? Это был Рокко.

Он удивленно смотрит на меня.

— Если бы это был Рокко, мне бы пришлось перерезать ему горло. Ты это понимаешь?

— Сделай это, — с горечью говорю я. Неужели я действительно позволю этому случиться? Не знаю. Если бы была уверена, что это защитит Сару, то, вероятно, позволила бы Рокко принять удар на себя.

Диего разочарованно фыркает: — Причина, по которой я знаю, что ты лжешь, в том, что ты не выдашь того, кто тебе помог, — его взгляд леденеет, — по крайней мере, не так легко. Но ты сломаешься, все ломаются. Помни, Доната, я зарабатываю на жизнь, причиняя людям боль. А иногда просто забавы ради.

Ледяная волна страха захлестывает меня. Как далеко он зайдет, чтобы выяснить это?

Все еще удерживая за волосы, он тащит меня в свою комнату и швыряет лицом вниз на кровать так, что я наполовину свисаю с нее. Он хватает меня за шею и спускает шорты до лодыжек. Затем шлепает по левой ягодице, да так сильно, что я едва сдерживаю крик боли. Это совсем не сексуально, это настоящее наказание. Его рука снова и снова касается ягодиц, и это мучительно. Он бьет так сильно, что, кажется, будто сдирает кожу с моей задницы. Дергаю ногами и сопротивляюсь, но он легко удерживает меня на месте.

— Кто это сделал? — требует он.

Собираю последние крупицы силы и выдаю: — Твоя мать.

Ошибка. Чувствую, как температура в комнате падает на несколько градусов, когда он озлобленным голосом произносит: — Ты никогда не захочешь говорить о моей матери, — за этим следует шквал мучительно жестких шлепков, и я корчусь как безумная под градом ударов. Вся задница пульсирует от боли.

— Я это так не оставлю. Ты скажешь мне, кто дал тебе телефон.

Слезы текут по моему лицу. Я задыхаюсь, одолеваемая всплесками агонии. Я не сдам Сару.

— Иди к черту, Диего!

— Ты просто упрямый маленький ребенок, ты знаешь об этом? — в его голосе слышится нескрываемое восхищение. Он внезапно отпускает меня, отступая назад. Пошатываясь, поднимаюсь на ноги, потирая горящую плоть, и пытаюсь подобрать шорты, но он отбрасывает их в сторону. — Ты лишилась привилегии носить одежду. Снимай рубашку.

Срываю с себя рубашку и лифчик и бросаю на пол. Инстинктивно скрещиваю руки перед собой, но он шлепает меня по ним, и я неохотно опускаю их по бокам.

— Посмотрим, как ты будешь чувствовать себя после пары дней без еды и воды.

Он тащит меня в мою маленькую тюремную камеру, и я осторожно опускаюсь на кровать. Задница болит так сильно, что я снова встаю. Он идет в ванную и что-то делает с раковиной и душем. Думаю, перекрывает доступ к воде. Затем берется за унитаз, сливая из него всю воду.

После он оставляет меня в одиночестве, захлопывая за собой дверь.

Этой ночью почти не сплю, а когда все же удается заснуть, просыпаюсь от голода и жажды, но он не приходит за мной. Следующий день тянется медленно, и я пытаюсь отвлечься чтением, но трудно сосредоточиться, когда в горле пересохло, а сидеть больно.

Но это неважно. Я не подведу подругу.

Вечером он приходит с подносом, на котором стакан воды и тарелка пасты с ароматом масла и чеснока. У меня в животе громко и неприятно урчит.

Отвожу взгляд.

— Я никогда не скажу тебе. Есть вещи, за которые стоит умереть, Диего. Я в буквальном смысле буду сидеть здесь, доведя себя до обезвоживания, голода и смерти, прежде чем отвечу на твои вопросы.

Диего ставит поднос на комод. Он не выглядит сердитым, просто расстроенным.

— Я не хочу так поступать с тобой, Доната. Ты мне очень нравишься, понимаешь? Я восхищаюсь тобой. Ты совсем не та, за кого я тебя принимал. В другой жизни, возможно, у нас с тобой могло бы что-то получиться, — знаю, что он просто пытается умаслить меня. Порка не помогла, голод тоже не возымел эффекта.

Смотрю в пол, проводя языком по потрескавшимся губам. Жаль, что мне так приятно слышать от него эти слова. Я так сильно хочу, чтобы они оказались правдивыми. Это рождает мечты о том, что мы вместе. Действительно вместе. Представляю, как он сидит в баре, обнимает меня, смотря с любовью и гордостью. Представляю, как мы лежим, запутавшись в простынях, в его постели. Он во мне, овладевает мной, делает меня своей.

— Но, Доната, у меня нет выбора. Если мои люди подумают, что я позволил тебе выкинуть что-то подобное и избежать наказания, они потеряют ко мне всяческое уважение. Так что придется провести еще пару дней без еды и воды, а потом, если ты не заговоришь, мне придется подвергнуть твою задницу наказаниям из Средневековья. Не заставляй меня причинять тебе такую боль, Доната. Пожалуйста, — он искренне умоляет меня.