Чтение онлайн

— Шесть, семь!

— Диего! Пожалуйста! Больно! — вою я. Плачу, злясь на него и на себя. Я поклялась, что никогда не буду умолять, а теперь презираю себя за то, что оказалась такой слабой.

— Как и пули! — рычит он.

— Я не хочу быть шлюхой Анджело! — кричу я. — Ты не имеешь права удерживать меня! Не имеешь права!

— Восемь!

Танцую на месте, вскрикивая и плача: — Пожалуйста, остановись! Я больше не могу!

— Ты можешь выдержать гораздо больше, чем думаешь, — ремень неумолимо полосует меня по спине. — Девять! Десять!

И он роняет ремень на пол, а затем поворачивается к двери.

— Парни! Заходите сюда! — кричит Диего. Через минуту Кармело, Рокко и Клаудио вваливаются внутрь, чтобы стать свидетелями моего позора. Мое лицо залито слезами, я голая и беззащитная. Уверена, что моя спина крест-накрест испещрена ярко-красными полосами.

— Ладно, она заговорила. Она хорошо держалась, но парень, который дал ей этот телефон, был одним из уборщиков в Luigi. Стефан. Мы займемся им завтра.

Я чуть не падаю от шока. Почему он это сделал?

Должно быть, Стефан — тот, от кого он уже планировал избавиться. Но почему он прикрыл меня, если я ничего ему не рассказала?

Диего смотрит на меня.

— Ложись на кровать лицом вниз, — затем обращается к ним с приказом: — Кармело и Клаудио, идите вниз и закончите уборку. Рокко, посмотри, нет ли новостей от русских, — русские? Это они стреляли в нас?

Он дожидается, пока они уйдут, и направляется в ванную.

Затем он возвращается и садится рядом со мной. К моему удивлению, он начинает что-то втирать мне спину. Какой-то обезболивающий крем. Боль начинает стихать. Его руки удивительно нежны, когда он втирает крем в горящие, истерзанные полосы от ремня.

— Обещай, что больше никогда не будешь делать таких глупостей, — грубо говорит он.

Воспоминание о пальцах Анджело под моими шортами заставляет желудок сжаться от отвращения.

— Ты хочешь, чтобы я пообещала, что никогда не попытаюсь избежать участи секс-рабыни? — с горечью спрашиваю я. — Нет. Знаешь что? Выпори меня еще раз. Хлещи, пока не потеряю сознание. Мне уже все равно, Диего, мне на все наплевать. Ты позволил ему прикасаться ко мне.

Он не сердится на мое неповиновение. Просто продолжает молча втирать обезболивающий крем.

— Я не хотел. Но я должен думать не только о себе, — тихо говорит он. — Кармело, Клаудио, Рокко — они мои лучшие друзья и, более того, они моя семья. Единственная семья, которая у меня осталась, — его голос пропитан горечью.

Понимаю, что ничего не знаю о его родителях, и по какой-то причине мне становится стыдно. Он много лет работал на моего отца, я должна была узнать его как человека.

— Что случилось с твоей семьей?

— Твой отец случился. Эта организация случилась.

Его руки ощущаются раем, и хотя я все еще испытываю боль, она значительно притупилась. Это больше не жгучая агония.

— Что мой отец сделал с твоей семьей?

— Это не то, что я бы хотел обсуждать с тобой.

Теперь все начинает обретать смысл. Когда он забрал меня у отца, он не просто выполнял приказ Анджело. Это было личное. Это месть за что-то ужасное, что случилось с ним, настолько ужасное, что он даже не хочет об этом говорить. Это могло быть что угодно, потому что за эти годы отец причинил боль многим людям.

Молчу, пока он продолжает втирать в меня крем. Закончив, Диего вытирает руку полотенцем и кладет его на тумбочку.

Медленно, с трудом переворачиваюсь и сажусь.

— Не могу поверить, что ты позволил своим друзьям увидеть меня в таком виде.

Его арктически ледяные глаза сверлят меня. В них нет раскаяния, только холодная решимость.

— Ты пронесла мобильный телефон и попыталась сбежать. В тот день, когда я оставлю такое неуважение безнаказанным, они начнут допрашивать меня, и я потеряю власть над своими людьми.

— Как скажешь, — с горечью отвечаю я. Выпрямляюсь и вытираю заплаканные щеки. Осознаю, что вся дрожу. — Ты действительно веришь, что я буду просто сидеть здесь и смирюсь с тем, что ты отдашь меня в руки этого монстра? Этого никогда не случится, Диего. Я буду бороться с тобой каждую минуту. Я скорее заставлю тебя убить меня, чем смирюсь с такой судьбой.

Что-то странное происходит с его лицом. Он опускает взгляд и отворачивается.

— У нас еще есть несколько недель, а несколько недель — долгий срок. Возможно, мне удастся найти способ переубедить его. Я мог бы предложить ему что-нибудь еще, что он захочет больше, чем тебя.

Мое сердце трепещет от надежды.

— Ты сделаешь это?

Он хмурится, и на лбу появляются морщинки.

— Если ты пообещаешь, что перестанешь вести себя так самоубийственно глупо, и поклянешься, что больше не попытаешься сбежать!

Меня переполняет счастье, заглушая страх. Слезы, которые наворачиваются на глаза, скорее от благодарности, чем от боли или печали.

— Спасибо, Диего. Спасибо тебе огромное, — говорю я. Наконец-то у меня появилась надежда. Правда, это слабая надежда. Анджело упрямый ублюдок, и я не могу представить, что такого может предложить ему Диего, чего он хотел бы больше, чем меня. Но это первый раз, когда Диего дал понять, что попытается помочь.

Он идет на огромный риск. И с самого начала он относился ко мне гораздо снисходительнее, чем мог бы. Не насиловал меня. Не делился мною с друзьями. И прикрыл меня, когда я не сказала, кто дал мне мобильный телефон.

Знаю, что у него есть чувства ко мне. Он не лгал, сказав, что хотел бы, чтобы между нами все было по-другому.

— Я кое-что знаю, — выпаливаю я. Он озадаченно смотрит на меня. — Я подслушивала разговоры отца и его друзей и слышала гораздо больше, чем они думают.

Он криво улыбается: — Все в порядке, Доната. Я сам во всем разберусь, — чувствую легкий укол обиды. Ну да, отмахнулся от меня, как и все мужчины мира мафии. Я же девушка, что с меня взять?

Немного ерзаю на кровати, спина все еще болит.

— Кто в нас стрелял? Ты выяснил?

— Судя по гильзам, которые мы нашли на улице, скорее всего, русские. Мы уже связались с ними, и они все отрицают, но я не удивлен.

— Это может быть отколовшаяся группа, — предполагаю я. — Я слышала, что старик Гриша очень болен, гораздо серьезнее, чем они говорят, и он планирует оставить все своему сыну Вячеславу, но его племянник Яша хочет занять это кресло. Яша более вспыльчив, и он хочет взять все в свои руки.

Его глаза расширяются от удивления.