Чтение онлайн

— Нет, уверена, что не понравится. Что я могу предложить вам из напитков?

Он откидывается назад, его толстые губы растягиваются в ухмылке.

— Тебе нравится большой итальянский член Диего?

Отец корчится, глядя на меня с лютой ненавистью. Теперь я чувствую злость. Не могу поверить, что он обвиняет меня. Он отдал меня этим людям.

— Я принимаю свое наказание и делаю то, что мне говорят. Вам нужно еще несколько минут, чтобы решить, что хотите заказать?

Анджело протягивает руку и запускает мне под шорты. Его пальцы скользят по ягодицам, непристойно ощупывая их. Я слегка дергаюсь, но заставляю себя стоять спокойно.

— Хорошая девочка, — напевает Анджело. — Ты ведь ненавидишь это, не так ли? Папа вырастил тебя такой маленькой ханжой. Но от этого еще слаще, — он убирает руку. — Мне Pappy Van Winkle, — один из самых дорогостоящих бурбонов.

Поспешно ухожу и отдаю Брук заказ на напитки.

— Мне очень жаль, — тихо говорит она и быстро разливает алкоголь по бокалам. — Что за гребаная свинья. Я бы приняла их заказ, но они просили именно тебя.

Страдальчески опускаю плечи и даже не пытаюсь найти Диего. Он мне не поможет, так какой в этом смысл?

— Все в порядке, я ценю твою заботу. Но нет никаких причин, почему ты должна терпеть его домогательства, чтобы защитить меня. Я сама навлекла это на себя.

Когда подхожу к столику, Анджело стучит по подносу, и я роняю оба бокала.

— Посмотри-ка, ты облила меня, — укоризненно говорит Анджело. Ложь. На него даже близко не попало.

Проглатываю миллион проклятий и отвечаю: — Принесу полотенце, — бегу обратно к бару. Брук быстро переделывает заказ, сердито поджав губы.

Несу новый поднос с напитками и полотенце и ставлю бурбон перед Анджело. Когда поднимаю полотенце, чтобы вытереть пару брызг со стола, он хватает меня за запястье.

— Ты пролила напиток мне на промежность.

Пожалуйста, Боже, нет.

Пытаюсь отдернуть запястье. Все пялятся на нас и не выглядят дружелюбно настроенными, когда смотрят на Анджело. Но никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне. Анджело прижимает мою руку к своей промежности, и я чувствую мощную эрекцию сквозь габардиновые брюки. Пробую отдернуть руку, но он продолжает удерживать ее, потирая о себя.

— М-м-м. Приятно. Лучше привыкай к этому, — злорадствует он. — Надеюсь, Диего научит тебя по-настоящему хорошо сосать член, потому что я обожаю качественный минет.

Мои внутренности сводит от отвращения, и я отчаянно вырываю руку, но его хватка становится все крепче, что кости запястья начинают пульсировать. Почему Диего не поможет мне? Как он может допускать подобное?

— Борись со мной, малышка, — губы Анджело кривятся в жуткой ухмылке.

Внезапно слышу визг шин, а затем грохот выстрелов. Кто-то стреляет по фасаду здания. Ухмылка Анджело исчезает, и его глаза расширяются в панике. Он отпускает мою руку и ныряет под стол.

Люди бегут и кричат. Девушки визжат и мечутся в поисках укрытия или падают на пол. Брук стоит посреди комнаты, застыв на месте. Бросаюсь к ней и тащу за барную стойку. Мы приседаем, а потом снова слышим визг шин. Выстрелов больше нет.

Мужчины с пистолетами устремляется к дверям. Понятия не имею, где Диего. Бросаю взгляд на Анджело и вижу, что он отсиживается за перевернутым столом вместе с моим отцом, свернувшимся калачиком. Меня тошнит от стыда за отца.

Они оба прячутся, как маленькие девочки, в то время как все остальные мужчины выбегают за дверь, чтобы разобраться с проблемой. Люди замечают такие вещи. Отец только что утратил то немногое уважение, которое мужчины могли к нему испытывать. Он мертв. Буквально. И будучи слишком упрямым, чтобы объявить о своей отставке «по состоянию здоровья», стал обузой. У Анджело дела обстоят не намного лучше.

И тут меня осеняет. Они устремляются к выходу. Сейчас никто не обращает на меня внимания.

Вскакиваю, оставляя Брук позади, и бегу по коридору в сторону кухни.

На кухне никого нет. Я одна.

На стене висит телефон. Хватаю его и набираю номер мачехи. Она растерянно отвечает: — Алло? Кто это?

— Маргарита, у меня мало времени. Послушай. Диего позволили продержать меня еще несколько недель, а потом меня заберет Анджело. Ты можешь чем-нибудь помочь?

Слышу, как она судорожно вздыхает: — Любовь моя. Ты же знаешь, я не могу. Мне так жаль. Может быть... может быть, все будет не так плохо. Со многими любовницами обращаются как с золотом.

— Я не буду любовницей, я буду шлюхой!

— Доната! Следи за языком! — возмущается она.

— К черту мой язык, — яростно говорю я. — Это уже пройденный этап. Он только что прилюдно схватил меня за задницу, засунул свои мерзкие пальцы мне под шорты и сказал, что будет передавать меня всем своим друзьям по кругу. Пожалуйста, помоги мне! Если бы ты могла раздобыть немного наличных, мы могли бы встретиться где-нибудь, и тогда я бы использовала эти деньги, чтобы поехать куда-нибудь и начать все сначала.

— О Боже! — Маргарита, кажется, плачет. — О, нет. Мне очень, очень жаль. Но у меня никогда не бывает лишних денег, ты же знаешь, как строго твой отец следит за финансами.

В этом она права. Лихорадочно соображаю, что можно придумать.

— Ты можешь принести мои украшения? Я могла бы их заложить.

— Твой отец узнает и тогда заберет у меня мальчиков. А, может, и того хуже. Убьет меня.

— Мы можем пуститься в бега. Можем попасть под федеральную программу защиты свидетелей, — теперь умоляю я.

Ее голос хриплый, пропитанный слезами и сожалением: — Доната. Мне так жаль, — напрасно повторяет она. — Это слишком опасно. У Синдиката повсюду глаза и уши. Они найдут нас и прилюдно накажут в назидание другим.

Она даже не собирается попытаться? Я бы боролась за нее и братьев, если бы они попали в беду! Я бы переехала в долбаную Небраску. В Айдахо. Куда угодно. Я бы жила с ними в лесу в палатке, а не наблюдала бы со стороны, как с ними обращаются подобным образом.

Черт бы ее побрал, она воспитала меня сильной, какой никогда не хотел видеть отец, научила уважать себя и никому не позволять плохо обращаться со мной. И теперь она будет стоять в стороне и позволит, чтобы меня вот так использовали?

В отчаянии бросаю трубку. У меня не так много времени, прежде чем кто-нибудь начнет меня искать. Набрать 911? Позвонить Саре?

Мой взгляд блуждает по комнате, а затем падает на заднюю дверь, и я вижу, что она приоткрыта. Возможно, это мой единственный шанс. Бегу к ней. Когда распахиваю дверь, раздается пронзительный, визгливый вой сирен. В панике бегу по переулку в сторону улицы. Возможно, бегу навстречу новой перестрелке, но я готова рискнуть. Это лучше жизни в качестве сексуальной рабыни Анджело.