Чтение онлайн

— Ладно, — сказала она.

Он кивнул. Вернулся к бумагам.

Она вернулась к блокноту.

Тишина осталась, но стала немного другой.

В саду он работал молча. Это она оценила — мужчины, которые помогают и при этом считают нужным комментировать каждое своё действие, были значительно утомительнее тех, кто просто делает. Он просто делал: она показывала, он делал. Подрезать вот так — он подрезал. Убрать сухие ветви — убирал. К её удивлению. Ведь так хотелось дать задачу, которую он наконец откажется выполнить. Но не отказывался. Лишь понимающе улыбался и делал.

Она следила за яблонями магически — чувствовала каждую, слышала, где болезнь, где усталость, где нужна помощь. Работала руками следом. Он работал рядом.

К полудню они закончили обрабатывать треть сада.

— Хватит на сегодня, — сказала Элара, потирая руки — на них были земля, кора, что-то смолистое от молодых веток. — Остальное завтра.

Кейран стоял рядом с секатором в руке и смотрел на яблони.

— Они здоровее, чем были, — сказал он, в голосе чувствовалась небольшая гордость.

— Магия, — сказала она. — Требовалось немного. Они здоровые, но давно без внимания.

— Я не знал, что с ними что-то не так.

— Не знали, потому что не смотрели, — сказала она — без упрёка, просто констатация.

Он помолчал.

— Теперь есть кому смотреть, — сказал он. — Выбрать вас в жены всё-таки было правильным решением. И мне интересно, чем еще вы сможете меня удивить.

Она не ответила. Подняла с земли инструменты, пошла к сараю. Он пошёл следом — не потому что она звала, просто пошёл.

У сарая она сложила инструменты, обернулась.

Он стоял в шаге — ближе, чем она ожидала. Не намеренно, просто узкий проём. Она подняла взгляд — его лицо было серьёзным, без улыбки, и в глазах было то, что она уже научилась узнавать: тёплое и тёмное, живое.

— Кейран, — сказала она предупредительно.

— Ничего, — сказал он, подняв перед собой руки и показав ей ладошки, как бы сдаваясь. — Просто стою.

— Отойдите.

— Тесно, — сказал он — с той лёгкой интонацией, которая означала, что ему не тесно совсем.

Она вышла из сарая мимо него — плечо почти задело его грудь, почти, она была аккуратна — и пошла к дому.

— Я выезжаю в деревню через час, надо переодеться, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я еду с вами, — сказал он.

Она остановилась.

— Зачем?

— Хочу посмотреть.

— На деревню?

— На то, что вы там делаете.

Она стояла и думала: надо сказать нет. Это её дело, она строила это три недели без него. С другой стороны — это его деревни. Его земли. Технически — это его право.

— Хорошо, — вынужденно ответила она.

В Малые Ясени они ехали верхом.

Рядом, по широкой дороге, которую по ее просьбе подсыпали три недели назад. Дорога держалась — она проверила взглядом, с удовольствием.

— Хорошая работа, — сказал Кейран, осматривая дорогу некоторое время в пути.

— Щебень из карьера за рекой, — сказала она. — Недорого, если брать сразу много.

— Вы торговались?

— Всегда торгуюсь.

Он посмотрел на неё — с тем выражением, которое она видела уже несколько раз за это утро. Что-то, похожее на удивление, которое он не торопился убирать.

В деревне её знали. Это она почувствовала сразу — как изменился воздух, когда они въехали. Люди легко и с удовольствием кланялись — не так, как кланяются хозяину из страха или привычки, а иначе. Теплее. Одна женщина вышла из ворот с корзиной и сказала: госпожа Элара, я вам яблок принесла, мы обсуждали на прошлой неделе мой сорт, вот этот. Элара остановила коня, взяла яблоко, попробовала, сказала — хороший, подойдет для долгого хранения, возьмём в следующий раз. Женщина улыбалась, как будто ей выдали приз за лучший сорт яблок в мире.

Кейран ехал рядом и молчал.

Она замечала — краем глаза — как он смотрит. Не на деревню, на неё. На то, как она разговаривает с людьми, как те отвечают. Она делала вид, что не замечает его внимания.

Старосту звали Рем — крупный, с темными волосами, с руками человека, который всю жизнь работает ими. Он вышел навстречу, поклонился Кейрану — первому, как положено, — но потом сразу повернулся к Эларе:

— Госпожа Элара, мастер спрашивал про маслобойку — ставить у общего амбара или ближе к воде?

— К воде, — сказала Элара. — Смывать проще, и влажность лучше держится.

— Я так и думал, — сказал Рем довольно. — Скажу ему. А то высказывают тут свое мнение, как будто я хуже разбираюсь!

Они говорили долго — про маслобойку, про зимние запасы, про одну семью, у которой сгорела часть кровли ещё летом и они до сих пор с легким перекрытием дыры. Элара записывала в блокнот — Кейран наблюдал, как она пишет и одновременно слушает и задаёт точные вопросы.

— Кровлю сделаем, — сказала она Рему. — Черепица есть в усадьбе. Пришлю мастера на следующей неделе.

— Спасибо, госпожа Элара, — сказал Рем. И это тоже было другоеспасибо— не формальное.

На обратном пути Кейран долго молчал.

Потом сказал:

— Они вас уважают.

— Три недели, — сказала Элара. — Не успели не уважать ещё. Я пока их не обидела.

— Нет, — сказал он. — Это не то. За три недели так не бывает. — Пауза. — Вы умеете общаться с людьми. Вы умеете не только слушать, но и слышать.

— Я просто внимательна, — сказала она. — Это редкость, оказывается.

Он молчал.

— Кейран, — сказала она, не поворачиваясь, — вы смотрели на меня весь день.

— Да, — сказал он. Без извинений, без стеснения.

— Зачем?

— Интересно.

— Что именно?

— Вы, — сказал он просто. — То, какой вы бываете. Здесь — с ними — вы другая, чем со мной.

Она посмотрела на него. Мгновенно вспомнила его взгляд, язык и руки ночью, вспыхнула.

— Другая?

— Открытее, — сказал он. — Мягче. — Пауза, в которой было что-то, что он, кажется, взвешивал — говорить или нет. — С ними вы не держите расстояния.