Чтение онлайн

— С ними у меня нет причин держать расстояние, — сказала она.

Молчание.

— А со мной есть?

— Да, они не появляются внезапно в моей спальне ночью и не делают что-то с моим телом против моей воли — сказала она.

Он кивнул. Не возразил, не стал говорить, что не против воли. Хотя взгляд его говорил о том, что не верит ей, не верит реальности её сопротивления. Принял ответ — просто принял, и это было неожиданно. Она ожидала давления, возражения, очередноговы моя жена. Но не молчаливого принятия.

Это было труднее, чем давление. И ей казалось, что это какая-то новая игра. Новое давление, которое пока не чувствуешь, а потом не успеешь убежать.

Вечером случилось первое.

Она шла из сада — уже в сумерках, задержалась с одной яблоней дольше, чем планировала, — и не увидела корня, который выходил из земли поперёк тропинки. Старый корень, толстый, тёмный, совершенно невидимый в сумерках.

Нога подвернулась резко, она охнула и схватилась за ближайшее дерево — удержалась, не упала, но боль в лодыжке вспыхнула немедленно.

— Стойте.

Он был рядом — откуда в темноте взялся, она не успела понять, просто был. Его рука крепко поймала её локоть, другая рука — талию, поддержала. Прижал к себе.

— Я в порядке, — сказала она автоматически.

— Наступите, — сказал он.

— Что?

— Наступите на ногу. Осторожно.

Она наступила — и невольно зашипела. Не сломано, но болезненно.

— Сядьте, — сказал он.

— Я в порядке, — повторилась она, понимая, что обманывает и что он тоже это понимает.

— Сядьте, Элара.

Голос был тихий, но такой, которому трудно не подчиниться — не потому что он давит, а потому что в нём была уверенность человека, который знает, что делает. Она села на ближайший камень у тропинки. Он опустился рядом на одно колено.

— Дайте ногу.

— Я сама, — пыталась оттолкнуть его она. Вчерашняя ночь перед глазами промелькнула вспышкой. Как он резко схватил ее ноги и потянул на себя, как ему открылась она вся.

— Дайте ногу, — повторил он. И добавил, тише: — Пожалуйста.

Последнее слово остановило её возражения. Она дала.

Его руки взяли её лодыжку — осторожно, без лишних движений. Тёплые пальцы прошлись по косточке, он почувствовал, где болит, не спрашивая. Потом — тепло его магии, мягкое, точное. Не огонь, что-то другое — лечебное применение, она знала, что маги высокого уровня умеют так, но видела первый раз.

Боль ушла. Не вся — осталась тупая, фоновая — но острое прошло.

— Вывих лёгкий, — сказал он. — До утра пройдёт. Не бегайте сегодня.

Она смотрела на его склонённую голову — тёмные волосы в сумеречном свете, серьёзное лицо, когда он поднял взгляд.

— Спасибо, я постараюсь, — ответила она. И откуда взялись силы на иронию…

Это было сложно — принять от него помощь. Но было бы глупее не сказать.

— Смотрите под ноги, — сказал он.

— В сумерках плохо видно.

— Тогда не ходите в сумерках по саду одна.

— Мне нравится сад в сумерках, — ответила она.

Он смотрел на неё. Потом — чуть заметно — что-то изменилось в его лице. Не улыбка — меньше, мягче.

— Тогда скажите мне, — сказал он. — Я пойду с вами.

Пауза.

— Зачем?

— Чтобы видеть, — сказал он, — если вы не видите. Чтобы держать вас. И еще много того, что можно делать в темноте в саду. Как-нибудь покажу. Когда вы попросите. А сейчас разрешите помочь вам дойти до дома. Просто помочь дойти.

Она смотрела на него — на его лицо в сумерках, на руки, которые держали её лодыжку осторожно, как держат что-то, что не хотят повредить.

— Хорошо, — сказала она.

Это был маленький шаг. Незначительный. Разрешение идти рядом в саду — это не доверие, это просто практично.

Но что-то в ней сдвинулось — чуть-чуть, едва, как сдвигается земля перед тем, как из неё начинает расти что-то маленькое и живое.

Он помог ей встать, придержал, пока она убедилась, что нога держит. Потом убрал руки — сразу, без лишнего.

Они пошли к дому.

Рядом. Не слишком близко. Он шёл чуть медленнее обычного — подстраивался, хотя нога уже почти не болела.

Она не сказала ему, что заметила.

Ночью он не пришёл.

Она поняла это, когда проснулась в темноте от какого-то звука за окном — птица или ветка — и лежала несколько минут, слушая дом. Тихо. Его шагов не было.

Она подождала. Зачем ждала — не спрашивала себя. Просто ждала, слушала темноту.

Тихо. Она повернулась на бок и закрыла глаза.

Подумала: хорошо. Он сказал — подожду. Значит, ждёт.

Подумала: или это тоже расчёт. Прийти один раз, не прийти второй — и пусть она сама думает почему.

Подумала, уже засыпая: или он просто ждёт. Как сказал.

Не знаю, — сказала она себе. — Не знаю ещё.

Несколько дней шли так.

Завтраки вместе — сначала в молчании, потом с разговором, сначала короткими, потом длиннее. Сад по утрам — он приходил, работал рядом, не мешал. Деревни — однажды поехал снова, на этот раз разговаривал с Ремом сам, про что-то хозяйственное, она слышала и замечала, что говорит иначе, чем раньше — спрашивает и внимательно слушает.

Вечерами — порознь. Он работал с господином Астом над документами, она сидела у окна или читала.

Он не входил к ней ночью. Она не думала об этом. Почти.

На четвёртый день он пришёл в библиотеку — она читала, он сел в кресло напротив. Молча. Она покосилась.

— Что-то нужно? — спросила она.

— Нет, — сказал он. — Просто здесь теплее.

Она посмотрела на него внимательно.

— В вашем кабинете камин больше.

— Там скучнее, — сказал он.

Она вернулась к книге.

Он сидел. Взял какую-то книгу с полки, открыл. Они сидели в библиотеке в тишине — с двух сторон от магической лампы с зеленым абажуром, каждый со своим, и это было похоже на что-то очень обыкновенное. Настолько обыкновенное, что она отметила это с осторожностью.