Чтение онлайн

— Жозефина, милая, не будешь ли ты столь любезна, чтобы оставить меня наедине с нашей матерью? — спросил он вкрадчивым голосом, и Жозефина, которая была только рада покинуть эту комнату, так как менее всего ей хотелось сейчас быть свидетельницей неминуемо назревавшего семейного скандала, поняла, что это была не просьба. Сдавленно кивнув, юная маркиза поспешно, едва ли не бегом, выбежала из гостиной, совершенно неприлично хлопнув при этом дверью. Проследив за сестрой, маркиз де Лондор тяжело вздохнул. Возможно, его появление вкупе с поведением напугали Жозефину, которая совершенно не была готова к такому, но сейчас у него не было времени думать об этом: ему предстоял серьезный разговор с матерью, к которой у него имелось несколько вопросов.

— Мама, — Антуан медленно подошел к матери и пристально посмотрел ей в глаза, — Жюли — моя супруга, женщина, связанная со мной перед богом и людьми, более того, мать моего ребенка. Она такая же маркиза де Лондор, как и вы. Или вы забыли об этом?

— Я прекрасно помню о том, кто она и кто я, — резко ответила маркиза, поднимая на сына горящий гневом взгляд. Антуан мрачно улыбнулся.

— Я надеюсь, что так, мама, — произнес он. — Но я знаю, что это не все.

— Если ты говоришь о помолвке Жозефины и господина Лезьё, то я не собираюсь признавать, что поступила неправильно, — маркиза Лондор прошлась по комнате, сложив ладони шпилем и выразительно глядя на сына. Антуан усмехнулся и, растягивая слова, переспросил:

— Не собираетесь признавать? То есть, вы не отрицаете, что устроенная вами сделка это какой-то ужасный пережиток средневековья, недопустимый в наш утонченный и просвещенный век?

— Я считаю, что поступила правильно! — выкрикнула маркиза, резко останавливаясь. — Я знаю, что такое неравные браки, Антуан, и очень хорошо знаю.

— Тогда что вы делаете, мама? — Антуан подошел вплотную к матери и посмотрел в её глаза. — Не слишком ли вы много берете на себя, если в вас самой благородной крови чуть больше двух наперстков, а ваше собственное состояние было не больше того, каким располагает господин Лезьё?

Госпожа маркиза мгновенно вспыхнула до корней волос, возмущенная столь непочтительным поведением сына и, едва сдерживаясь, чтобы не потерять самообладание и повысить голос, произнесла:

— Антуан, будь добр помнить, с кем ты разговариваешь и не забываться.

— Я помню, мама. Я говорю с женщиной, которая подделала завещание собственного сына, чтобы выгнать из дома его беременную вдову и потом предложила сделку человеку, который попросил руки её дочери, — криво усмехнулся Антуан и тут же мрачно добавил: — Не говорите о том, как должно поступать, если ваши собственные поступки далеки от идеала.

— Антуан! — воскликнула маркиза, бросая на сына гневный взгляд. Сейчас и слова сына, и общий тон разговора до боли напоминали ей монолог, произнесенный не так давно в этом доме герцогом Дюраном. Антуан, снова криво усмехнувшись, отвернулся и подошел к окну, возле которого стоял в начале разговора.

— Пока что я маркиз де Лондор, — негромко ответил он, не поворачиваясь, — и я буду решать за кого и на каких условиях выходить замуж моей сестре.

— Что ж, — маркиза всплеснула руками, — если тебе хочется сломать жизнь сестры так же, как ты сломал свою, я не буду тебе мешать.

— Более того, мама, — маркиза не видела этого, но чувствовала по голосу, что Антуан улыбается, — я отправляюсь в Марсель завтра же утром и возвращаюсь вместе со своей женой и виконтессой Воле. И, несмотря на всю вашу гордость, мама, вам придется пожать руку им обоим и мило улыбаться на людях.

— Это уже переходит все границы! — возмущенно воскликнула маркиза, но Антуан лишь пожал плечами.

— В самом деле? А мне кажется, этого слишком мало. А теперь, прошу прощения, но перед тем, как я уеду мне нужно поговорить с Жозефиной и её будущим мужем. До моего возвращения у вас будет достаточно времени, чтобы смириться со всеми моими решениями, мама.

Проговорив последнее предложение, и особенно подчеркнув завершавшее его слово, маркиз де Лондор коротко поклонился и вышел из гостиной, широким жестом распахнув двустворчатые двери, оставив мать в одиночестве. Маркиза, тяжело вздохнув, опустилась в стоявшее сзади нее кресло и обессиленно уронила голову на руку. В её планы вновь вмешивались и, что обиднее всего, сейчас это был так некстати воскресший сын. Маркиза де Лондор не любила когда подобные сюрпризы, которые все прочие назвали бы не иначе, как чудом, не позволяли ей совершить то, что она задумывала. Антуан был слишком своеволен, а маркиза слишком авторитарна, чтобы они могли приходить к согласию в чем бы то ни было.

***

Жозефина меряла шагами музыкальный салон, нервно ломая пальцы, то и дело останавливаясь и взволнованно вздыхая. Музыка у нее совершенно не шла, что было не удивительно, ноты прыгали на нотном стане, кисти и пальцы были словно деревянные и совершенно не слушались. Она знала, что разговор между её матерью и братом рано или поздно дойдет до её помолвки и вот здесь Жозефина не могла с уверенностью предсказать, какое решение примет Антуан. Из нежелания соглашаться с матерью, на которую в данный момент он был крайне зол, Антуан мог поддержать сестру. Но, с другой стороны, юная маркиза никогда не слышала, чтобы её брат положительно отзывался о Клоде. По правде сказать, она вообще не слышала, чтобы он говорил что-либо о Клоде Лезьё. Все же они были людьми разного круга, с разными интересами и стремлениями, не смотря на то, что формально считались родственниками.

Поэтому, когда двери комнаты резко распахнулись и в проеме возник сосредоточенный и задумчивый Антуан, Жозефина невольно вздрогнула. Одно только внезапное появление брата, со смертью которого она уже смирилась и которого уже многократно и горько оплакала, выбило её из привычной колеи, а уж напряженное ожидание его вердикта и вовсе лишало её самообладания. Насчет характера своего брата мадемуазель Лондор иллюзий не строила: она прекрасно знала, что все его решения непререкаемый и должны быть выполнены немедленно. Антуан де Лондор почти не умел просить и считаться с чужим мнением, если речь не шла о его обожаемой жене, зато, благодаря службе, прекрасно умел приказывать.

— Я не буду спрашивать, любишь ли ты его, потому что и так понятно, что любишь, — с порога начал Антуан, быстрым шагом пересекая комнату и усаживаясь на банкетку, стоящую возле рояля, и оглядывая сестру пристальным, испытующим взглядом. — Я спрошу другое: насколько быстро это пройдет?

Жозефина развела руками, не зная, что ответить и растерянно посмотрела на Антуана. Маркиз де Лондор вздохнул и продолжил:

— Да, Клод Лезье беден по меркам нашего круга, но человек он куда более достойный, чем многие другие молодые люди. Я бы желал тебе именно такого мужа, но если твое увлечение им сойдет на нет через год после свадьбы, его ждет то, что пережил я, женившись на Жюли. А я бы не желал этого для него.

— Я уверена в своих чувствах, — негромко и нерешительно пробормотала Жозефина, сцепляя пальцы на животе. Сколько бы её вопросов не задал ей брат, она теперь знала: он не имеет ничего против её брака с Клодом и, более того, даже в чем-то одобряет её выбор. А поддержка Антуана означала счастливый конец этой истории.

— О, разумеется, в эту минуту ты в них уверена, но, моя дорогая, я спрашиваю о том, что будет через год или два, — Антуан оперся локтем о клавиатуру рояля и инструмент отозвался нестройным, режущим слух, аккордом. — Ты уверена, что выйдя замуж по любви, не проживешь всю жизнь из чувства долга?