Чтение онлайн

Моник же тем временем разглядывала своё отражение, и её переполняла гордость, которую невозможно было выразить, как ей казалось, никакими словами. Она была уверена, что прекрасна как никогда. Как только Люси воткнула в её волосы последнюю шпильку, она поняла, что успех на сегодняшнем вечере ей обеспечен. Осознание этого факта пьянило не хуже самого крепкого вина. Быть может, кто-нибудь из молодых людей обратит на неё внимание и, возможно, она тоже сможет выйти замуж.

— Святая Дева, Моник, ты уже час не можешь отойти от зеркала! — воскликнула остановившаяся в дверях её комнаты Жюли, наконец-то завершившая свои приготовления. — Спускайся вниз и одевайся, нам пора выезжать.

Моник послушно отвернулась от зеркала и направилась к двери, в то время, как Жюли уже сбежала вниз, путаясь в подоле платья.

— А вот и наша прекрасная Жюли! — воскликнул Клод, целуя её руку. — Розовый тебе очень к лицу.

Маркиза де Лондор лишь выдернула у него ручку и быстро облачилась в поданную Жаком накидку.

— Льстить нехорошо, Клод, — погрозила она пальцем, однако улыбаясь.

— Мой брат сказал чистую правду, — вступился Жером.

— Тебе лишь остаётся смириться со своей красотой, Жюли, — добавила Ида.

По лестнице теперь простучала каблучками Моник, на ходу выхватывая у дворецкого своё верхнее платье.

— Моник! — Клод, казалось, готов вечность расточать комплименты. — Сегодня тебе будет завидовать даже наша Эжени*.

Младшая Воле одарила его ослепительной улыбкой, которая была наполнена осознанием собственного превосходства.

— Ида, ты, как всегда, оставишь нас с Моник и поедешь с Клодом и Жеромом? — спросила Жюли, направляясь к входной двери, которую почтительно распахнул предупредительный Жак.

— Да, — коротко ответила Ида и маркиза Лондор лишь усмехнулась. Что ж, видимо, Ида хочет обставить своё появление чуть более эффектно, явившись не с двумя довольно привлекательными дамами, а с двумя молодыми людьми.

Комментарий к Глава 11

*Имеется ввиду императрица Евгения, жена Наполеона III, эталон красоты и законодательница мод для всей Европы

========== Глава 12 ==========

«Терра Нуара» затмевала своей несколько суровой красотой все остальные поместья в округе. Широкая подъездная аллея, ведущая к воротам, по обе стороны обсаженная старыми каштанами, только усиливала возникавшее чувство собственной ничтожности. Массивные кованые ворота, заключённые в каменную арку, завершали подъездную аллею и позволяли попасть во двор. Над воротами красовался высеченный из камня геральдический щит, на котором по диагонали, из правого верхнего угла в левый нижний, расположились три лилии. Над щитом помещалась так же высеченная из камня герцогская корона, а внизу — девизная лента с надписью «Словом и делом».

Во дворе, тоже более чем просторном, уже находился десяток экипажей, гости постепенно собирались. Моник осторожно вылезла из кареты, опираясь на руку Филиппа и подбирая полы платья, чтобы ненароком не запачкать белоснежную ткань. Это великолепие, словно свалившееся на голову, поразило её так, что она лишь растерянно оглядывалась по сторонам, словно желала запомнить каждую, даже самую мелкую, деталь. Следом из кареты вышла Жюли, которая все ещё чувствовала себя глупо в таком обилии розового и кружев. К окружавшей роскоши она отнеслась как к самой привычной и естественной обстановке.

По широкой лестнице, к распахнутым парадным дверям, которые были не менее массивны, чем старинные кованые ворота, шурша юбками и постукивая каблучками, поднимались дамы, каждая из которых намеревалась быть королевой этого вечера. Мужчины держались чуть скромнее, как будто понимая, что затмить собой хозяина этого места будет непросто.

Войдя в огромный холл, стены которого были выложены темным мрамором и озарены светом множества свечей в тяжелых массивных канделябрах, Моник наконец-то скинула со своих плеч надоевшую накидку. Дюрана она заметила сразу. Он, как и подобало хозяину торжества, приветствовал гостей, вежливо раскланиваясь с каждым и каждого благодаря за то, что нашлось время для его скромного праздника. На нём был черный фрак, каждой линией подчёркивавшей идеальность его фигуры, жилет темно-бордового цвета с тонкой вышивкой и золотистыми пуговицами. На рукавах кипенно-белой рубашки еле заметно переливались алым блеском рубинов золотые запонки, к лацкану фрака был приколот бутон алой розы. Взгляд, как всегда горд. Улыбка, как всегда, божественна.

Эдмон молча кивал, в очередной раз слушая речь о том, как приятно получить от него приглашение, и как приятно побывать на таком великолепном балу. В какой-то миг он повернул голову и заметил Жюли в розовом облаке шелка и кружев, а рядом с ней уже знакомое ему платье. Однако, к его удивлению и разочарованию в белоснежный атлас была облачена тоненькая фигурка младшей Воле. Иду не было видно. Моник же, пересекая огромный холл вместе с Жюли, упивалась направленными на неё восхищенными взглядами.

— Господин Дюран, счастлива побывать на таком прекрасном вечере, как у вас, — Жюли присела в легком реверансе. — Думаю, его без колебаний можно назвать самым красивым за несколько последних лет.

— Весьма признателен, мадам Лондор, за что вы решили украсить этот вечер ещё больше, — в свою очередь поклонился Дюран.

Моник тем временем терпеливо ждала своей очереди, понимая, что сегодня её невозможно игнорировать.

— Очень рад, мадемуазель Воле, — с улыбкой произнес Эдмон. — Вы сегодня невероятно выглядите. Мне, кажется, не нужно было тратить столько денег на украшения. Вы и мадам Лондор всё равно затмите их сегодня.

— Благодарю, — Моник склонила голову, улыбаясь и предательски краснея, однако продолжая глядеть на хозяина из-под полуопущенных век. Никто в округе не умел делать комплименты с такой располагающей искренностью, как он.

Герцог Дюран тем временем оглядывал всех гостей в поисках Иды. Весь этот бал, всё это великолепие, сотни свечей, музыка — всё это было только для неё одной, было его молчаливым признанием собственного поражения, как если бы он опустился перед ней на колени и склонил голову, покоряясь раз и навсегда.

— А вот и наши кузены, — со вздохом проговорила Моник, понимая, что вместе с ними приехала и Ида, а значит придётся ещё немного потесниться на своём троне.

— Очень рад, — с поистине лучезарной улыбкой произнес Эдмон, кланяясь Клоду и Жерому, и, обращаясь в большей степени к первому, добавил: — надеюсь, тебя не разочаровывает скромность моего праздника?

— Скромность всякого лишь украшает, — сказал Клод и загадочно улыбнулся: — У тебя здесь, конечно, неописуемо красиво…

— Но мы привезли с собой самое дорогое украшение любого праздника, — продолжил речь брата Жером и тоже загадочно улыбнулся, что было не в его манере.

— Что же это? Я заинтригован, — настороженно спросил Эдмон. Клод лишь отступил на несколько шагов в сторону и Эдмон замер, не в силах пошевелиться, так же, как замерли все остальные гости.

Перед ним стояла Ида. Она вся в этот момент представляла из себя сплошной моветон. На ней было многоярусное платье из чёрного тончайшего шёлка, украшенное сложнейшим, безукоризненно выполненным, золотым шитьём и бесконечными метрами невесомого, чёрного алансонского кружева. Каштановые локоны были собраны в замысловатую прическу, которая была украшена золоченым подобием венка из виноградных листьев. Свечи играли в бриллиантах на её шее и в её ушах. Она стояла и смотрела на всех с чувством гордого превосходства, вскинув голову и прикрыв глаза, которые сияли загадочным, почти демоническим блеском. Слабо обмахиваясь веером из черных страусовых перьев, она сделала шаг на встречу и, присев в реверансе, произнесла: