Чтение онлайн

Боясь, что девушка окажется под копытами её лошади, когда та перепрыгнет через препятствие, средняя виконтесса Воле направила её правее. Внизу, совсем возле поваленных стволов, она успела заметить Жозефину, лежавшую без движения лицом вниз. Это заставило её резко осадить свою лошадь, как только та коснулась копытами земли. Белоснежная кобыла взметнулась на дыбы и Ида сама еле удержалась в седле, но сейчас, несмотря на всю неприязнь, её больше интересовала судьба Жозефины, чем своя собственная. Уж слишком много она слышала историй о том, как такие падения оказывались смертельными.

Спрыгнув на землю и отбросив поводья, Ида увидела мёртвенно бледного Клода, который тоже сошёл на землю, и, быстро подхватив Жозефину на руки, оттащил девушку чуть в сторону от дороги.

— Что с ней? Она жива? — с ходу спросила Ида, подбегая к нему и стягивая с рук перчатки.

— Очень на это надеюсь, — ответил задыхавшийся от волнения Клод, кладя руку на шею Жозефины. — Да, жива, хвала Господу. Нужно привести её в чувство.

С этими словами он легко, почти неощутимо, похлопал юную маркизу по бледной щеке.

— Позволь мне, — решительно возразила Ида и, не дожидаясь ответа, несколько раз, наотмашь, хлестнула девушку по щекам снятой перчаткой.

— Может быть, несколько жестоко, зато действенно, — проговорила она, отвечая на испуганный взгляд Клода. — Она приходит в себя.

***

Прогнозы сбылись. Охота была действительно удачной, если, конечно, можно было считать удачей то, что спустя несколько часов безумной лесной скачки поймана была лишь та самая несчастная лиса. Теперь все медленным шагом возвращались обратно, громко переговариваясь и обсуждая, кто и как показал своё великолепное умение ездить верхом.

Ида ехала в гордом одиночестве и любовалась сказочным зимнем лесом. То и дело с дерева на дерево перелетали какие-то птицы, осыпая снег с веток и громко крича. Однако мысли её были далеки от созерцания этой умиротворенной красоты. Разумеется, ни слова благодарности. Она и не рассчитывала на это, зная, что Жозефина и её мать скорее лишат себя жизни, чем признают, что чем-то обязаны Иде де Воле-Берг или её кузену. Лондоры всегда считали их ниже своего круга, и брак Антуана и Жюли всегда рассматривался ими как ужаснейший мезальянс. И, Ида прекрасно это понимала, скорее небо рухнет на землю, чем второй такой брак будет допущен. Поэтому о какой благодарности может идти речь? К тому же Жозефину раздражал сам факт её падения. Кто же теперь, после такого, скажет, что она лучшая наездница в округе?

— Мадемуазель Воле, — от неожиданности девушка вздрогнула и повернула голову, хотя и так знала, кому принадлежит этот голос.

— Новости разносятся быстро, — улыбнулся Дюран. — Я слышал, что вы помогли Жозефине Лондор, когда она упала с лошади.

— Моя заслуга здесь лишь в том, что я не дала своей лошади пройтись по ней, — ответила Ида.

— Не скромничайте, мадемуазель Воле, вам это не идет, — Эдмон не сводил с Иды взгляда. — Клод мне уже рассказал всё в красках и с подробностями.

— В таком случае, он, наверное, что-то преувеличил, — засмеялась Ида. — Он это любит превозносить мои заслуги.

— Уверен, что нет. Хотя мадемуазель Лондор упорно не хочет признавать вашу помощь, — ответил Дюран, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— Мне все равно. Я должна была ей помочь, — пожала плечами Ида. — Может быть, я, конечно, не образец для подражания, но я не могла просто так пройти мимо. Моя тетя по отцовской линии, мать Клода и Жерома… Она упала с лошади на прогулке…

— И умерла, — закончил за неё Эдмон. Эти слова прозвучали холодно и цинично. — Жером рассказывал мне. Вам тогда было девятнадцать лет, не так ли?

— Да. Мы очень тяжело это пережили, — тихо ответила Ида и, немного помолчав, добавила. — Вы так спокойно говорите о смерти, как будто для вас это ничего не значит.

— Просто вокруг меня её всегда было слишком много, — уголки его губ печально опустились вниз. — А когда чего-то много, этому перестаешь придавать большое значение. Остается лишь то, чего, по вашему мнению, вам не хватает. Любви или денег, например.

Сравнение было выбрано неудачно. Лицо Иды мгновенно переменилось, став холодным и непроницаемым. Больше всего в этом человеке её раздражало умение в любой момент разговора указывать на чужие недостатки самым невинным образом.

— В таком случае всем миром движет только лишь кажущаяся нехватка чего-либо, — резко бросила она и, подстегнув лошадь, пустила её рысью.

Герцог Дюран лишь обречённо вздохнул и тихо выругался. Он так и не мог привыкнуть к тому, что, разговаривая с этой девушкой, нужно тщательно подбирать выражения, потому что она во всех фразах видит какие-то двусмысленные намеки.

Моник, которая ехала неподалеку, не спуская глаз с Дюрана, только и ждала этой минуты. Осторожно подобравшись к нему поближе, она спросила как можно доброжелательнее:

— Моя сестра иногда бывает просто невыносима, не так ли?

— Скорее, она все понимает слишком буквально, — вздохнул Эдмон, продолжая смотреть в спину удаляющейся Иде.

— Как вам сегодняшняя охота, господин Дюран? — продолжала наступление младшая виконтесса Воле, желая немного скрасить всё ещё витавшее в воздухе напряжение.

— Я предпочитаю охотиться не на лис. Лисы — слишком мелко, — ответил Эдмон, посмотрев на Моник. Он хотел было добавить, что предпочитает охотиться на людей, и то в несколько переносном смысле, но всё же удержался от этой подробности. Эта девушка, в отличие от её сестры, вряд ли была способна хоть как-то понять его взгляды на жизнь.

***

Сёстры вернулись домой только вечером. Теперь, вплоть до весны, а то и до лета, их ожидали долгие недели скучной, размеренной и однообразной жизни. В округе редко кто давал Рождественский бал, по крайней мере, последний был года четыре назад. Единственным человеком, которого эта мысль удручала не так сильно, как ни странно, была Жюли. Причина состояла в том, что её фигура стремительно портилась — после Рождества маркиза де Лондор вряд ли сможет влезть хотя бы в одно из своих великолепных бальных платьев. И хотя её первый ребенок ещё не появился на свет, Жюли уже твердо решила, что больше никогда у неё не будет никаких детей. С неё вполне хватит одного, особенно если это будет девочка. Жюли всегда хотела дочь. Она даже решила, что обязательно даст ей какое-нибудь короткое, но звучное имя. Например, Эмма или Анна, а, может быть, и Катрин.

Жюли отошла от окна и уютно расположилась в кресле у камина, положив ноги на пуфик, и посмотрела в огонь. Как же хорошо, что она уже полностью устроила свою жизнь и ей не нужно бегать за каким-нибудь Дюраном, изо всех сил стараясь обратить на себя его внимание, в надежде, что из толпы девушек он выберет именно её. Насколько Жюли помнила, внимания Антуана ей добиваться не приходилось: это он добивался её, и весьма успешно — в какой-то степени. Разумеется, и Иде могло так повезти, особенно если учесть, что поклонники средней виконтессы, с её же помощью, избавились от одного из главных своих конкурентов. Шенье был, конечно, богат, но даже Жюли находила его человеческие качества ужасными. Впрочем, к Иде он теперь не приблизится меньше чем на расстояние выстрела, хотя, Жюли заметила это, на охоте он не сводил с неё глаз, особенно в то время, когда Ида беседовала с герцогом Дюраном.