Чтение онлайн

– Нет, я не ваш. Я Катин. Но Катя вам тетя - значит, я ваш дядя! Что?

– Дядя! Дядя!
– хохочут девочки.
– Вот так дядя!

– Да-да! Костя теперь ваш дядя!
– весело подтверждает Марина, садясь рядом с детьми.

– Ну вот! А дядя - это не тетя. И я за вас возьмусь самым строжайшим образом. Первым долгом я привяжу за ногу Динку вон к тому клену, чтобы она не бегала где попало!
– угрожающим тоном говорит Костя.

– А я не бегаю!
– быстро возражает Динка.

– Как это - не бегаешь? А кто вчера распевал романсы на чужой даче? Я рассказываю Крачковским, что ты потерялась, а Гога говорит, что слышал твой голос на соседней даче!

– Гога врушка! Гога врушка!
– в смятении кричит Динка.

– Дина! Дина!
– останавливает ее мать.

– Он врушка, врушка!
– в беспокойстве и гневе топает ногой Динка.

– Подожди, подожди! Ведь он не сказал, что видел тебя, он только слышал, как какая-то девочка пела, и, по его мнению, это был твой голос, - поясняет Костя.

– Ну, «по его мнению, по его мнению»!
– передразнивает Динка.
– Он еще даже не знал ни одного берцового ребра, когда Мышка его спросила!

– Ну, вот берцового ребра не знал, а твой голос узнал?
– поддразнивает девочку Костя.

– А чья это была дача?
– быстро спрашивает Марина. Волнение Динки снова пробуждает в ней успокоенный утром голос материнской тревоги.

– Да это соседняя с Крачковскими, очень богатая Дача, - поясняет Костя.

«Богатая дача? Динка тоже говорила про богатые дачи», - быстро сопоставляет Марина и тихо спрашивает Костю:

– Это дача… по дороге туда… к гигантским шагам?

– А где эти гигантские шаги?
– удивляется Костя. Динка испытующе и выжидательно смотрит на лица взрослых.

– Да нет, мамочка! Гигантские шаги - это в одной стороне, а дача Крачковских - в другой стороне!
– говорит Алина. Динка победоносно и лукаво улыбается.

– Я потерялась на гигантских шагах, а совсем не около Крачковских, спокойно говорит она.

Марина тоже успокаивается.

«Действительно, глупости. Как могла она очутиться на какой-то богатой купеческой даче, да еще распевать там песни?» - думает она, объясняя волнение Динки протестом против напрасного подозрения Гоги.

Так, лавируя между большими кораблями, маленькая утлая лодчонка Динки выплывает на поверхность, а всколыхнувшийся было голос материнской тревоги, снова затихает.

В воскресенье время проходит быстро. На террасе не смолкают веселые голоса и громкий смех Кости. К обеду неожиданно появляется Малайка с Марьяшкой на руках.

– Мы приехал, а он кричит, ложком бьет в калитка… Стал гонять, он плачет… - недоумевающе подняв брови, рассказывает Малайка.

У Марьяшки красное личико и мокрые полоски на щеках; она тоже что-то взволнованно пытается объяснить на своем языке.

– Это наша! Это Марьяшка!
– кричит Мышка, подбегая к Малайке.
– Она, наверное, никак не могла достучаться!

– Никак не мог!
– подтверждает Малайка.

– Так вы прибили бы для нее медную дощечку к калитке, - говорит Костя, чтобы по всему дому сразу пошел звон! А то ведь действительно ничего не слышно!.. Что, брат, не пускают тебя? А говорят: «Дорога ложка к обеду!» шутит он, заглядывая в повеселевшие глазки ребенка.

Марьяшка вдруг тянется к нему и, наклонив головку набок, показывает на Малайку:

– Дядя у-у… Незя!..

– Бери, Костя, носи… - торопясь освободиться от нес, весело говорит Малайка.

– Нет, погоди, куда же… Поставь на дорожку, - отмахивается Костя, но Марьяшка упорно тянется к нему.

– Костя, возьми! Она к тебе хочет! Ей ты понравился!
– уговаривают Мышка и Динка.

– Понравился-то понравился, - смеется Костя, - но я совершенно не умею обращаться с детьми. Ну, так и быть!

Он осторожно берет Марьяшку на руки и подкидывает ее вверх. Марьяшка заразительно хохочет.

За обедом Алина объявляет, что в четыре часа начнется литературный вечер и каждый должен что-нибудь приготовить.

– Я всю жизнь на всех вечерах говорю одно и то же стихотворение. Вот я его вам и скажу!
– обещает Костя.

– А я?
– волнуется Динка.

– Ну, и ты подумай, с чем тебе выступить, - говорит Марина.

– Можно сказать «Дон Педро»?
– спрашивает Динка.

– Что хочешь…

– А Мышка?

– Я скажу «Лесной царь», - откликается Мышка.

Но главный номер программы - это Анюта. Анюта должна прочитать по букварю любой рассказик по желанию публики, а потом она еще скажет стихи. Это выдумала Алина, чтобы показать свою ученицу, а заодно и себя как учительницу. Анюта приходит после обеда, и обе они, взволнованные предстоящим экзаменом, старательно готовятся в уголке сада.

Динке вдруг делается очень скучно. «Ленька не придет, - думает она, - ведь сегодня воскресенье… А может быть, все-таки придет?»

Девочка на всякий случай бежит к забору, и лицо ее расцветает от радости: на заборе весело трепыхается цветной флажок.

– Макака! Я тута… - шепчет Ленька, перебегая от куста к забору и боязливо оглядываясь.
– Не пойдешь на утес?

– Не могу я… Мама дома…

– А я чай вскипятил, чайку бы попили…

– Нельзя мне… Посиди лучше ты тут… - просит Динка.

– Опасно тут… Твоя Алина так и шмыгает туда и сюда. Уж один раз еле скрылся. Чего это она так шмыгает?

– А это… - Динка вспоминает палатку Никича и просьбу Кости, чтобы никто не знал о его поручении.
– Это большая тайна, - прижимаясь к забору, шепчет она.
– Алина ищет…

– Чего ищет?
– таращит глаза Ленька.

– Она не чего, а кого… Одного человека.

– Человека?

– Ну да… Ей велел Костя… - еще тише шепчет Динка.

– Чудно!
– удивляется Ленька.
– Может, меня? Может, кто прознал, что я сюда шатаюсь, дак и ищут?

Динка широко раскрывает рот. Это никак не приходило ей в голову. А вдруг правда?

– Проверить бы надо… Я где-нибудь подальше от забора нарочно попадусь ей на глаза и погляжу, что будет! A поймает она меня здесь, так тебя из дому не выпустят. Скажут вот с какой рванью дружится!
– взволнованно шепчет Ленька.