Чтение онлайн

– Пинжак возьму, а денег не возьму, - запротестовал он. Степан нахмурился.

– Хочешь дружить, так бери запросто, без всяких антимоний, - серьезно сказал он.

Ленька испугался и взял… Новенький, блестящий полтинник показался ему неслыханным богатством, и, прощаясь со Степаном, он с чувством сказал:

Со всех сторон хороший вы человек, как мой дядя Коля!

На пароходе Ленька ехал с билетом и на утес явился, как именинник. В одном кармане дареного пиджака у него лежало большое яблоко для Динки, в другом полфунта сахару и осьмушка чаю. После чаепития со Степаном Ленька решил, что чай - это самый питательный и благородный напиток на земле. Кроме того, он чувствовал себя взрослым и жаждал во всем подражать своему новому другу.

Вынув из корзины посуду и завернув в тряпочку Федькину долю от проданной рыбы, Ленька отложил ее в сторону. Потом посчитал оставшиеся от покупок медяки и, вынув на ладонь полтинник, со счастливой улыбкой подумал:

«Это на лодку. Прикопим с Федькой еще четыре с полтиной и купим лодку! Вот Макака обрадуется!» Он посмотрел на заходящее солнце и с грустью подумал, что сегодня поздно бежать к Динке, так как пароход «Гоголь» уже пришел и мать девочки дома.

«Завтра пораньше пойду…» - успокоил себя Ленька и, еще раз полюбовавшись своим полтинником, спрятал его в карман. Потом снял пиджак и, бережно сложив его, оглянулся, ища достойного места для такой богатой обновы.

– Лень… Лень… Лень… - жалобно и протяжно донеслось вдруг откуда-то издали.

Мальчик вздрогнул, прислушался.

– Лень… Лень… - плакал знакомый голос.

– Макака!

Ленька бросил пиджак и, вихрем перелетев на обрыв, беспомощно заметался во все стороны:

– Макака! Макака!

– Лень… Лень… - слышится уже где-то ближе, вперемежку с рыданием, и в темной зелени белеет Динкино платье.

Ленька мчится навстречу девочке и, задохнувшись от бега, хватает ее за плечо.

– Кто тебя?
– грозно кричит он, и светлые волосы его подымаются ершом, а лицо заливает краска гнева.
– Кто тебя? Кто?
– безжалостно встряхивая плачущую девочку, повторяет он, нетерпеливо требуя имя обидчика.

– Шар-ма-анщик, - опускаясь на землю, всхлипывает Динка.

– Шарманщик?!
– не понимая, переспрашивает Ленька.

Динка кивает головой:

– Я целый день пела… Мы всё ходили, ходили… У меня уже… весь голос… вышел… Нам денежки давали… в шапку… много… Я хотела тебе… а он… не дал!
– безутешно плача рассказывает она.

– Денег не дал? Ну, погоди, старая чума! Я с него душу вырясу!
– грозит кулаком Ленька.

– Не-ет, - тоскливо тянет Динка, - с него нельзя… душу… он старый…

– Так что ж, что он старый? По мне, хоть столетка!
– гневно вскидывает головой Ленька.

– Старых… нельзя… обижать… - безнадежно плачет Динка.

– А что же, цацкаться-с ними?
– кричит Ленька.

– Цацкаться… - тянет Динка.

– Ну нет!
– сжимая зубы, говорит Ленька.
– Я с него спрошу… Не денег спрошу, а вот за этот рев твой… Пойдем сейчас! Вставай! Я ему, гадюке, не спущу!
– снова закипает гневом Ленька, - Вставай, говорю!

– Я не могу… у меня ножки болят. Я ничего не ела… с утра… - еще горше плачет Динка.

– С утра ушла? И до сих пор шаталась? Ума у тебя нет!
– пугается Ленька и, присев на корточки, гладит девочку по голове.
– Ну ладно! Молчи! Я тебе яблоко дам, хлебца! Чаю скипячу! Дойдешь до утеса-то?

– Дойду…

– Ну, держись за меня! А то давай на закорках понесу!
– предлагает Ленька.
– На каких закорках?

– Ну, на спине, что ли… Понесть?

– Не-ет… я сама пойду!
– ухватившись за его руку, подымается Динка.

Ленька бережно ведет ее по тропинке, раздвигая кусты и бешено ругаясь:

– Я ему покажу, старой чуме! Он у меня раньше время в могилу вскочит!

Динка вспоминает дрожащие пальцы старика, перебирающие сухие корки:

– Не надо, Лень… Он и так… чуть… не умер…

– Чуть не умер? А денежки взял! И до слез тебя довел!.. Хитер старик! Это надо только подумать - по всем дачам девчонку протаскал!

– Я сама… таскалась… и он тоже… таскался… с шарманкой… уточняет Динка.

Они подходят к доске, перекинутой с обрыва на утёс, И Ленька пугается:

Не перейдешь ты! Сиди лучше здесь. Я тебе яблоко сейчас принесу!

– И хлеба… - просит Динка, покорно усаживаясь на обрыве.

– Все, все принесу! Только сиди тут! Не ходи, слышь? Я сейчас!
– кричит Ленька, перебегая по доске на утес и скрываясь за камнем.

Динка, согнувшись и прерывисто вздыхая, смотрит ему вслед…

Ленька появляется с корзиной в руке. Из корзины свисают рукава дареного пиджака и торчат ободки грязных тарелок.

– Вот, все тебе принес! На яблоко! И хлеб вот ешь… Сахар еще! Ну, ешь, а я тебе новости свои расскажу!

Динка жадно грызет яблоко, прикусывая сахар и заедая хлебом. Распухшие от слез глаза ее начинают блестеть, и, только изредка прерывисто вздыхая, она вспоминает свою обиду.

А Ленька рассказывается про свои заработки, про Федькину рыбу, про похлебку и чаепитие у Степана и, заканчивая свой рассказ, просит:

– А теперь закрой глаза… Сейчас увидишь, какой подарок на мне!

Динка, прожевывая хлеб, закрывает глаза, и Ленька быстро облачается в дареный пиджак.

– Теперь гляди!
– гордо говорит он, представая перед удивленной Динкой в своей необъятной одежде, - Спереди гляди и сзади гляди, - поворачиваясь, говорит он.
– А теперь вот! Изнутри карман, и с боков по карману! Видала?

– Видала. А это Степан сам тебе сшил?
– спрашивает Динка.

– Да нет! Это с него пинжак. Он свой мне подарил, понимаешь? Динка кивает головой.

– Я еще с самого роду не видала таких пинжаков!
– говорит она, удивляясь ширине и длине Ленькиной обновы.

– Ну вот!
– радуется Ленька и, опускаясь рядом на корточки, таинственно шепчет: - А еще что покажу, так ахнешь!
– Он разжимает кулак и показывает Динке новенький, блестящий полтинник.

– Это рубль, Лень?
– спрашивает Динка и несмело дотрагивается пальцем до блестящего кружочка.

– Не рубль, а полтинник! Серебряный! На! Поиграй? А хочешь - и совсем возьми!
– великодушно предлагает он, жертвуя мечтой о лодке.

– Нет, - ежится Динка, и на глаза ее снова набегают слезы.
– Я больше не люблю денег, Лень. Из-за денег плачут, - тихо вздыхает она и, подперев pукой щеку, с горькой обидой рассказывает Леньке весь свой трудный, тяжелый день.

– Мне много давали, а он все взял себе, - жалуется она.
– Ясно - себе. Ведь это если бы ты с ребятами пошла, так те по-честному делятся. А на взрослых какая надежда? Еще если политический, так тот чужого гроша не возьмет, скорей свое отдаст. А у шарманщика какая политика? Одна труха… серьезно объясняет Ленька.