Чтение онлайн

Старая дама заткнула двумя пальцами уши:

– Прекрати сейчас же! Это невозможно слушать! Спой лучше о кошечках, только, пожалуйста, без того самого «ха-ха»!
– морщась, добавила она.

Но Динку душил смех, и, краснея как пион, она пояснила, что петь больше не может, так как у нее болит горло.

– Болит горло? И ты ходишь по дачам заражать детей?
– в ужасе вскочила старая дама.
– Да у тебя, может, ангина или дифтерит, а ты здесь поешь про птичек и распространяешь миазмы! Сейчас же уходи отсюда!.. Глаша! Дайте им два пятака, и пусть сейчас же уходят!
– закричала она своей горничной.

Горничная сунула Динке два пятака и поспешно выпроводила их с шарманщиком за калитку.

– С чего это она закричала-то?
– спросил старик, отбирая у Динки пятаки. Осердилась на тебя, что ли?

– Нет, она просто заболела… - Динка показала на горло.
– У нее тут… дифтерит!

– Ишь ты, как сразу ее схватило!
– покачал головой старик и, вздохнув, добавил: - Все под богом ходим! Динка фыркнула и махнула рукой:

– Да пускай хоть умирает! Денежки дала, и ладно!.. А мы много сегодня заработали, да, дедушка?
– весело добавила она и, подставив свой подол, попросила: - Высыпи мне в платье, дедушка! Я не потеряю! Я только побренчу немножко!

– Ну, не чуди, не чуди!
– прикрикнул на нее старик, - Деньги но игрушка! Их с плачем добывают? Вот погоди, опосля зайдем в харчевню… штей поедим!

– Щей? С мясом?
– спросила Динка и, поморщившись, вспомнила, что около харчевни всегда стоит теплый и тошнотворный запах перепрелой капусты. Особенно когда распахивается дверь… Один раз она даже задержалась у этой двери, чтобы спросить, что здесь варят, и какой-то возчик, вытирая ладонью рот, сказал: «Шти» - и добавил: «Есть пустые, есть с мясом! Это по цене!»

«Может быть, с мясом не так пахнут?» - подумала Динка. Ей уже давно хотелось есть. Но шарманщик не торопился. Он шел вдоль заборов, пропуская маленькие, скромные дачки и заходя в те, которые выглядели богаче.

В одной из таких дач мальчик высыпал старику в торбу обгрызенные корки хлеба.

– Что ты делаешь?
– возмутилась Динка.
– Разве можно давать кому-нибудь недоеденные корки?

– А почему же нельзя?
– удивился мальчик.

– Да потому… - Динка наморщила лоб и наизусть повторила мамины слова: Потому, что это унижает человеческое достоинство!

– Подумаешь, человеческое достоинство! Где это ты набралась таких слов?
– спросил другой мальчик, постарше, лениво поднимаясь из гамака с книгой в руке.

Динка молча дернула плечом и отвернулась.

– Тебя спрашивают, откуда ты набралась таких слов? Эй, ты!
– насмешливо крикнул мальчик и стукнул Динку по голове книгой.

– Дурак!
– вспыхнула Динка, придвигаясь ближе к шарманщику, который, глядя куда-то в сторону, играл плясовую.

– Ого! Да ты еще ругаешься!.. Григорий!
– крикнул мальчишка подошедшему дворнику.
– Гони эту рвань к черту!

– Ступайте отсюдова!
– замахнувшись метлой, закричал дворник.

Девочка шарахнулась в сторону; мальчик шикнул и - засмеялся.

– Ступай, старик, ступай!
– кричал дворник. Шарманщик суетливо взваливал на плечи шарманку. Динка выхватила у него торбу и, вытащив из нее горсть сухих корок, швырнула их в лицо обидчику:

– На! Подавись!

– Григорий!
– загораживаясь от нее рукой, закричал мальчишка.

Но Динка, прыгая через клумбы, уже достигла калитки… Гнев дворника обрушился на шарманщика.

– Иди, иди!
– гнал он старика, замахиваясь на него метлой.
– Шляетесь здесь, грубияны нахальные!

– Дурак! Дурак! Вы все дураки!
– кричала, повиснув на заборе, Динка.

– Я те покажу дураков! Чтоб духу вашего здесь больше не было!
– ругался дворник, выталкивая шарманщика и запирая за ним калитку.

– Господи милостивый… - простонал старик, выйдя на дорогу.
– Что ж это ты начудила там? Ну, стукнул барчук маленько… И стерпела бы… Ведь не ровня тебе… Вишь, как осердились и ни гроша не подали.

– Корки тебе подали!
– огрызнулась Динка. Старик пощупал рукой торбу и покачал головой:

– Ишь ты, какая озорница! Взяла да швырнула! Еще ладно, что только вытолкали, а то бы придрались, не дай бог!

Он с опаской оглянулся на богатую дачу и, отойдя еще немного, остановился:

– Не под силу мне идти. Руки, ноги дрожат… Динка испугалась.

– Сядь, дедушка, сядь!
– помогая старику снять с себя шарманку, с раскаянием бормотала она.
– Сядь здесь, на траву! Отдохни!

Старик сел и, вынув из торбы сухие корки, разложил их на траве:

– На вот, пожуй маленько.

– Не буду, - решительно сказала Динка и, сглотнув слюну, отвернулась.

Старик потрогал корки и, выбрав одну, с сожалением сказал:

– Размочить бы в водичке… Так ведь у иных и воды не выпросишь.

Он снова потрогал сухие корки и, горестно покачав головой, сложил их обратно в торбу:

– Посидим, коль так.

«Старенький… Корочку хотел съесть… размочить в водичке», - жалостно подумала Динка, и ей захотелось громко заплакать.

Но старик закрыл глаза и, прислонившись спиной к шарманке, задремал. Седые, пожелтевшие от времени космы УПАЛИ ему на лицо, дыхание с хрипом вырывалось из груди… Динка тоже закрыла глаза и, свернувшись клубочком, зарылась лицом в прохладную траву. Ноги у нее ныли, сбитые подошвы потрескались, горло пересохло от жажды, нестерпимо хотелось есть. Но усталость взяла свое, и Динка заснула.

Через час шарманщик и девочка снова шли по дороге.

Солнце уже садится за деревья. Голодная, усталая Динка еле тащится.

– Я не могу больше ходить, дедушка. У меня ноги отрываются… и голос весь вышел… - жалуется она.

– Вот еще в эту дачу зайдем, а тогда и домой… Тут четыре семейства снимают, очень люди хорошие. И попить дадут, и деньгами не обидят, - говорит старик, осторожно открывая чугунную калитку и направляясь к дому.

Динка медленно плетется за ним. От мелкого гравия на дорожках босые ноги ее горят и чешутся, на пятки больно наступать.