Чтение онлайн

– Дедушка пришел! Дедушка пришел!
– выбегая навстречу шарманщику, кричат дети.

Детой так много, что у Динки пестрит в глазах от их платьиц, рубашонок и вязанных, как чулок, с яркими полосками и с кисточками на концах, цветных фесок.

– А чья это девочка? Как ее зовут?
– спрашивают они, перебивая друг дружку.
– Она будет вертеть ручку шарманки? А нам ты дашь повертеть, дедушка?

– Моя, моя девочка. Она вам песенки споет. И ручку повертите, как же без этого?
– еле успевает отвечать старик и, вытирая мокрый лоб, просит: - Вот только бы нам водички испить!

– Водички? Сейчас! Вам кипяченую?
– бросаясь наперегонки к дому, кричат дети.

Около большой веранды круглая площадка; на скамейках сидят женщины с детьми.

Приход шарманщика вызывает всеобщее оживление, и вокруг старика и Динки сразу образуется толпа.

– Вона, гляди, кто пришел!
– уговаривает раскапризничавшегося малыша старая нянюшка.
– Сейчас как заведет, так и твоего голоса не будет слышно! Молчи лучше!

– Водички! Нате водички!
– кричат дети, протягивая старику и девочке сразу несколько кружек.

– Спасибо, спасибо… Славные детки, бог их наградит!
– растроганно бормочет старик, припадая к кружке с водой.

Динка пьет долго и жадно, потом, отняв от губ кружку, смотрит на детей. Мутная накипь от усталости, голода и унижений вдруг рассеивается в ее душе, и, словно очнувшись от тяжелого кошмара, она обращается ко всем с запоздалым приветствием:

– Здравствуйте!

– Здравствуй, здравствуй, деточка! Садитесь вот с дедушкой, отдохните немножко, - освобождая место на скамеечке, приветливо откликаются женщины.

Откуда-то появляются чашка молока и сладкая булочка.

– Спасибо… я не хочу… Дайте дедушке, - с усилием отказываясь от еды, говорит Динка. Ей кажется, что если она отопьет хоть глоток молока и съест хоть кусочек булки, то сразу почувствует себя нищей… В чужом доме, в этом рваном платье… - Нет-нет!
– отказывается она.
– Дайте дедушке. Пусть он поест, а я пока спою… Я одна спою!

Динка вдруг вспоминает любимую песенку Мышки. В этой песенке рассказывается о внучке, которая водит слепого дедушку и передает ему все, что видит вокруг. Правда, Динка не помнит всех слов, но она так ясно видит идущих по лесной дороге дедушку и внучку, так ясно представляет себе залитый солнцем луг, что не думает о словах, они как-то придумываются на ходу сами и легко ложатся в рифму:

– «Дедуся…» - растроганно и нежно поет Динка, подняв к старику шарманщику сияющее лицо и легонько касаясь его рукава.

Динка сама не знает, какими словами она заканчивает песню, она не видит обращенных к ней ласковых лиц, не слышит тихих голосов женщин… Потрясенная каким-то новым, глубоким чувством, она забывает и о Леньке, который хочет есть… Губы ее робко улыбаются, глаза блестят.

Но шарманщик сует ей в руки шапку, и она протягивает ее к женщинам.

– Сейчас, сейчас, девочка! Сейчас, милочка!
– торопятся женщины, и в шапку со звоном падают монетки. Динке не хочется брать от этих людей деньги.

– Спасибо, - стесняясь, говорит она.
– Это не мне… Это Леньке…

– У тебя есть брат?
– спрашивают ее женщины.

– Нет, не брат… Но мы всегда вместе… Он сирота, - путаясь, объясняет Динка.

Шарманщик берет из ее рук шапку и заводит плясовую; дети по очереди крутят железную ручку.

К калитке их провожают с добрыми пожеланиями.
– Приходите еще! Приходите!
– просят взрослые и дети.

Выйдя на дорогу, старик решительно сказал:

– Пора и на покой. Все кости ноют. Завтра опять походим, а на сегодня хватит. Устал я…

Солнце уже совсем низко. Скоро с пристани донесется длинный гудок маминого парохода, но Динка забыла обо всем на свете. Подпрыгивая и прихрамывая, она бежит рядом с шарманщиком и весело болтает:

– Ты что купишь себе, дедушка? Я ничего не куплю! Мы вместе с Ленькой купим!

– А что тебе покупать? Вот съешь горяченьких штец да мороженого… - снова повторяет старик.

– Не надо!
– машет рукой Динка.
– Я сразу домой побегу…

Старик прибавляет шагу и, минуя последнюю просеку, выходит на тропинку, ведущую вниз, к пристани.

– Дедушка, ты пойдешь на базарную площадь?
– спрашивает Динка.

– Ну да, через базар и пойдем. Там и харчевня…

– Я не хочу в харчевню… Я пойду домой! Давай тут разделимся, дедушка!
– предлагает Динка, но старик словно не слышит ее и молча идет дальше. Дедушка! Мне тут близко - почти у самого обрыва, - говорит Динка.
– Дай мне мои денежки!

– Каки таки денежки? Я сам тебе морожено куплю… Денежки, денежки… бормочет старик, не останавливаясь и не убавляя шагу.

– Дедушка, я домой хочу!
– дергает его Динка.

– Ну, иди, чего пристала? Я тоже домой иду, не гулять ведь.

Тропинка выводит старика и девочку на базарную площадь. С пароходов идут пассажиры, тащатся с корзинами торговки, шныряют между рядами лавок босоногие ребята. Динка беспокойно оглядывает пассажиров и вспоминает о маме.

– Дедушка, дай мне денег! Давай сейчас же!
– сердито кричит она и дергает старика за рукав.
– Давай денежки, я домой хочу!

– Сказано - куплю морожено. А боле чего тебе? Каки таки деньги?
– хмурится старик.

– Давай мои! Из кармана давай!
– топает ногой Динка, Прохожие останавливаются:

– Ай-яй-яй! Как нехорошо, девочка!

– Что же это ты так кричишь на своего дедушку? Бесстыдница этакая! Хоть бы людей постеснялась!
– качая головой, вмешивается проходящая мимо женщина.

– Давай денежки!
– вне себя кричит Динка, цепляясь за шарманщика.
– Те, что в шапке были, давай!

Старик дрожащими пальцами роется в кармане и вынимает пятачок.

– На! Назола какая! Господи помилуй, вот горе-то навязалось на мою шею!
– громко жалуется он.
– На пятачок, что ли!

Динка видит одну монетку на его ладони и вспоминает богатый перезвон в шапке.

– Много давай! Разделись со мной!
– гневно кричит она, отталкивая от себя ладонь с пятаком.

– Бессовестная! И не стыдно тебе старичка старенького обижать?
– корят остановившиеся неподалеку торговки.

– Ведь вот есть же такие дети несочувственные!
– возмущаются они.
– Гляди, как топает! И где только набаловалась так? Ведь по всему видать - в нищете растет!