Чтение онлайн

— Габриэлла, присмотри, пожалуйста, за Эрвином, — распорядилась Лорна, и всё встало на свои места.

Вот и ещё один призрак прошлого не заставил себя долго ждать.

Выходит, Габриэлла не полегла от руки Мелиссы по нелепой случайности, а стала той, кем должна была стать, если бы Итан не попытался изменить её судьбу.

Ведьмой.

Где-то на задворках сознания промелькнула шальная, злобно-насмешливая мысль, что ведьма эта — вроде как, тоже приходится ему дальней родственницей.

Носит ли она в этом мире фамилию Уокер?

Фамилию семьи, у которой столько скелетов, что они уже не умещаются во всех шкафах этого чёртового особняка. Тут одним особняком не обойдёшься.

Или всё-таки Уайт?

Габриэлла взяла собаку своей покойной матери за ошейник, и, коротко кивнув Итану, скрылась в доме. Эрвин послушно ушёл вместе с ними. Проводив их взглядом, мужчина обернулся к Лорне.

— Случилось какое-то дерьмо, да? — устало спросил он, заранее зная ответ.

«Ещё доллар», — украдкой отметил он. Но сын этого уже не слышал, а Лорна была слишком взволнованна, чтобы пожурить Итана за сквернословие, как это делала всегда. В её случае ни о каких штрафных санкциях речи ни шло, она придерживалась консервативных воспитательных методов. Помыть рот с мылом — значило, по-настоящему помыть рот с мылом.

Итан ощутил на языке фантомный мерзкий вкус и порадовался, что чокнутая старуха не попытается провернуть любимый трюк со взрослым мужиком. Ну не настолько же она чокнутая! Пусть своего сына и дрессирует. Она Итану не мать.

Он решил, что найдёт способ как-то донести эту истину до Лорны.

— Мэнди пропала, — сказала она, — Габриэлла ждала её на конюшне, чтобы отвести домой, но она так и не вернулась с прогулки. В лесу нашли только её лошадь… Я думаю, что её…

— Стоп, — прервал её разглагольствования мужчина, — очень увлекательно, но это меня не касается.

— … похитили, — всё-таки закончила мать, заискивающе глядя на него.

Он помотал головой.

Нет, с ним эти штучки не прокатят.

— Мы с сыном уходим, — жёстко сказал Итан, — сейчас же. Мне очень жаль, что у вас неприятности, но это не наша забота.

Лорна поджала губы.

Он миновал её и притормозил, позволяя глазам привыкнуть к полумраку гостиной после серого света осеннего дня. Вещи плавно выплывали из тьмы. Из глубины дома доносились голоса Эрвина, Габриэллы и ещё кого-то неизвестного. Скорее всего, ещё кого-то, кто давно сдох в родном мире Итана, и правильно сделал. Оживших мертвецов с него хватило сполна.

Одна только Лорна чего стоила!

— Я ошиблась, — тихо проговорила она за его спиной, — ты не похож на него.

— Ясен хрен! — вырвалось у Итана. — Слава Богу, что ты это поняла! Я не он.

— Нет, — согласилась женщина. — У моего Итана было доброе сердце, пожалуй, даже слишком доброе для колдуна. Он не бросил бы беззащитного ребёнка в беде! И твоему сыну бы помчался на выручку, случись с ним что…

Итан обернулся, злобно уставившись на мать. Ему померещилась скрытая угроза в её словах, и он не намерен был с этим мириться.

— Не приплетай сюда моего сына, Лорна, — потребовал он, — и прекрати это. Я вижу тебя насквозь, и, поверь, отлично тебя знаю. Ты не заставишь меня плясать под свою дудку. Ты, между прочим, и сама не лыком шита — найдёшь свою внучку и без меня.

Она молчала.

— Пап? — вклинился в воцарившуюся паузу голос Эрвина.

Итан прикусил язык.

Хуже и не придумаешь.

Сыну нельзя было всё это слышать.

— Что случилось с Мэнди? — спросил мальчик, и голос его дрожал, будто он вот-вот заплачет.

Часть первая

Глава четвертая

Итан не ошибся: глаза Эрвина блестели от слёз, губы скривились, а брови выгнулись дугой на манер печального Пьеро. Ещё минута — и парень заревёт во всю мощь голосовых связок. Но мужчина знал, что сын не позволит себе истерику при посторонних людях, а постарается где-то спрятаться, затаиться, словно раненный зверь. Действовать стоило оперативно: дом огромный, ищи потом мальчика по всем его закуткам и пустым помещениям.

— Мы не договорили… — начала Лорна, но Итану уже было на неё наплевать. Он ринулся за ребёнком, устремившимся куда-то на второй этаж особняка. Про себя Итан молился лишь об одном — чтобы Эрвин в сердцах не сиганул в зеркало.

Портальная магия — штука опасная. И хоть новичкам везёт, удача в любой момент могла отвернуться от маленького путешественника. Бабушка-социопатка покажется ему ангелом, очутись он в измерении, населённом настоящими монстрами, или, что ещё хуже того — в реальности с высоким радиационным фоном или непригодными для жизни условиями. Многообразие миров впечатляло воображение, но и пугало. Некоторые Итан видел своими глазами и едва унёс оттуда ноги.

Эрвин поскакал в комнату Мэнди, но не полез в зеркало. Он плюхнулся на кровать, и, обхватив себя руками, принялся раскачиваться из стороны в сторону, стараясь успокоиться. Мужчина присел подле сына и попытался обнять его, но тот лишь от него отмахнулся. Взгляд у него был один в один, как у Джуди, когда она была одновременно и глубочайше расстроена, и зла, как сотня чертей.

— Ты помнишь, о чём мы с тобой вчера договорились? — прочистив горло, начал Итан. — Мы остаёмся тут на день, но если…

— Да помню я! — пылко перебил Эрвин. — Но я никуда не пойду! Папа, ты что, не понимаешь? Ты не слышал, что сказала миссис Уокер?! Мэнди похитили! Ты сам учил меня, что нельзя бросать друзей в беде, что нужно помогать…

«Ага, — мрачно согласился Итан про себя, — что верно, то верно. Опять же: сам виноват».

Но не мог же он воспитывать ребёнка, не попытавшись привить ему хоть какие-то моральные ориентиры, которых так недоставало ему самому? Лорна шлялась по благотворительным аукционам и жертвовала щедрые суммы в какие-то фонды, но и пальцем не пошевелила бы в случае реальной чужой беды. Она считала отзывчивость — глупостью, а героизм — пустой тратой времени.

Когда погибла Джуди из мира Итана, его мать беспокоилась лишь о том, что подумают окружающие. Он не забыл её циничные слова: «дети погибают каждый день». По её мнению, Итану и вовсе не нужно было пытаться спасти малышку, свалившуюся в реку. Тогда он не умел плавать и сам мог утонуть. Лучше бы понаблюдал с берега, как бедняжка барахтается, и пошёл домой как ни в чём не бывало.

Ему нестерпимо захотелось высказать всё это Лорне и ткнуть мать носом в её лицемерие. Она не помогла бы чужой девочке. Почему он должен беспокоиться из-за Мэнди, которая ему никто?