Чтение онлайн

— Мы с Мэг всегда хотели сына, но до этой зимы у нас не было счастья, видишь? Мы все просто немного запутались.

— Одна из нас, да — ответила Аннализ — Потому что у тебя там автокресло, обращенное к машине спереди.

Мы все посмотрели на заднее сиденье. К дальней стороне детского сиденья было пристегнуто пластиковое автокресло. Совсем маленькое. Мальчик, который только что… Я еще не был готов к такой мысли, но он был слишком большим, чтобы сидеть в таком маленьком автокресле.

Они потеряли больше одного ребенка? Об этом они тоже забыли?

Дуглас и Мэг посмотрели друг на друга, ожидая объяснений. Тишина. Дуглас повернулся к нам и спросил:

— Мы отнесем это моей сестре?

Как будто он угадывал.

— На нем следы ожогов — сказал я. Такие же следы были на земле, где мальчик…

Бентоны, казалось, не знали, что с этим делать. Растерянность на их лицах была поразительной. Они действительно были очарованы. Мой гнев все еще был силен, но направлен он был уже не на них. Я начинал их жалеть.

Мэг подошла к заднему сиденью, отстегнула автокресло и бросила его в сторону леса. Оно подпрыгнуло на гравии и исчезло в зарослях крапивы.

Дуглас нервно взглянул на меня.

— Я не знаю, кто это туда поставил. Правда. — Затем он повернулся к Аннализе — Вам нужны деньги? И это все?

Аннализ одарила его кислой улыбкой. Она достала из кармана деревяшку и приложила её к фургону, а затем к пышному животу Дугласа. Рисунки изогнулись, но медленнее, чем раньше.

— Больно? — Спросила Аннализ.

— Нет — ответил Дуглас.

— Скажи своей жене, потому что я собираюсь сделать то же самое и с ней.

Она обошла машину и положила деревяшку на ладонь Мэг. Дуглас уставился на что-то завораживающее на гравии у своих ног.

Тогда-то я и обратил внимание на его руки. Они были красными, опухшими и влажно блестели. Сожженный. Казалось, ему не было больно. Если бы я указал ему на них так же, как мы указали на автокресло, он бы вдруг — вспомнил о них? Вдруг ему станет ужасно больно?

Аннализ наклонилась к "Вольво" и дернула рычаг переключения передач. Затем она подошла к машине спереди, положила свою крошечную ручку на бампер и толкнула его. Машина выкатилась из кювета на ровное место. Она направилась к фургону.

— Рэй, пошли.

— Убирайся отсюда, Дуглас — сказал я.

— Да, Дуглас — сказала Аннализ — Уезжай как можно дальше от Хаммер-Бей и не возвращайся.

Нам не нужно было повторять ему дважды. Дуглас запрыгнул в свою машину и выехал со стоянки.

Я смотрел им вслед, чувствуя, как во мне закипает адреналин. Я не мог перестать думать о том маленьком мальчике и о том, каким обжигающе горячим было пламя. Я посмотрел на свои собственные неповрежденные руки. Я чувствовал головокружение и тошноту.

Аннализ снова позвала меня по имени. Я отвернулся, подбежал к краю стоянки, и меня вырвало в кусты.

Когда все закончилось, у меня от напряжения выступили слезы на глазах. Это были единственные слезы, которые когда-либо могли пролиться у этого маленького мальчика. Я попытался выплюнуть кислый привкус во рту, но он не проходил.

Я вытер слезы насухо. У меня тряслись руки, а желудок скрутило в узел. Этого ребенка некому было оплакивать, кроме меня, и мне тоже недолго оставалось жить на этом свете. Нужно было что-то сделать для него. Я не знала, что это было, но, когда я снова вытер глаза, я поняла, что что-то должно быть.

Я услышал шаги позади себя.

— Не будь сентиментальным — сказала Аннализ.

Я сказал ей, что она может сделать с собой.

— Хватит этой плаксивой скаутской рутины.

Выпей это. Она сунула мне в руки бутылку с водой.

Я прополоскал рот и сплюнул. Пока я делал то, что она мне говорила, ей не разрешалось убивать меня. Я сплюнул снова.

— Спасибо.

— Не благодари меня — сказала она — Я просто не хотела, чтобы от тебя в фургоне воняло твоей блевотиной.

Мы направились к фургону. Мне стало интересно, сколько мертвых детей видела Аннализ. Возможно, их число было настолько велико, что она уже не обращала на это внимания.

Я сел за руль и пристегнулся. Аннализ никогда не пристегивалась ремнем безопасности. У нее были другие, менее обыденные средства защиты.

— Когда мальчик сгорел, он превратился во что-то — сказал я — Это были серые личинки или что-то в этом роде, и они начали зарываться в землю. Что это было?

— Заводи фургон.

— Почему мои руки не пострадали от огня? У меня нет татуировок на пальцах. Почему мне не было больно, как Дугласу?

Она не ответила.

— Что это была за волна, которую я почувствовал? Я знаю, ты тоже это почувствовала. Как будто что-то надавило на мое сознание.

Слова, слетевшие с моих губ, прозвучали нелепо, но Аннализ только что видела, как я плакал, как ребенок. Не похоже, что у меня осталось хоть капля гордости, И я почувствовал острую боль в груди...

— Заводи фургон — перебила она.

Я завел фургон. Как только мы выехали на дорогу, Аннализ достала из бардачка сотовый телефон. Она нажала кнопку быстрого набора. Через несколько секунд она сказала:

— Это Аннализ — Она назвала человеку на другом конце провода имя, адрес и номер водительского удостоверения Дугласа — Проверьте его — сказала она — Я все еще жду отчета.

Она закрыла телефон, не дожидаясь ответа.

По крайней мере, я был не единственным, с кем она была груба.

Я сосредоточился на дороге. Долгий, медленный спуск в пасмурную северо-западную ночь был в самом разгаре. Я включил фары как раз вовремя, чтобы осветить знак, гласивший, что до залива "ХАММЕР" 22 МИЛИ. На этот раз Аннализ не протестовала. Если не считать грохота фургона, было тихо. Внезапно мне не понравилась тишина.

— Кому ты звонила? — Она не ответила — Твоей маме?

Она бросила на меня убийственный взгляд. Ой. Больное место.

— Почему ты не убила Дугласа? — спросил я — Разве это не наша работа? Убивать людей, обладающих магией?

Ее реакция была раздраженной и оборонительной.

— Бентоны не обладали магией. Была ли у них с собой книга заклинаний? Наложили ли они на себя заклятие? Скрывали ли они хищника?

— Думаю, нет.

— Кто-то наложил на них заклятие. Вот кто нам нужен. Эти люди не представляли угрозы. Они жертвы.