Чтение онлайн

Все эти мысли так явно отразились на лице парня, что внимательно наблюдавший за ним Тихий барон, не удержавшись, понимающе вздохнул. Ему и самому было не по себе от всего происходящего. Все его конфиденты носились по стране, пытаясь выяснить хоть что-то, но все их усилия были впустую. То, что сейчас заваривалось, брало начало глубоко в степях и узнать, из чего состоит эта каша, было невозможно. Но то, что всё это очень опасно, сомнению не подвергалось.

Сотня егерей, получив новые винтовки, сходу была отправлена на патрулирование лесов вокруг урочища каменных троллей. Места эти издавна имели дурную славу, но егеря не те люди, которых можно было напугать старыми сказками. Десятник Анкутан Колхайн за время своей службы повидал всякое, поэтому приказ департамента тайной стражи – перекрыть урочище – воспринял философски. Надо? Значит перекроем. В этой сотне он прослужил всю сознательную жизнь и, пройдя десятки пограничных стычек, всё чаще начал задумываться о будущем.

Выше среднего роста, широкоплечий, мускулистый, украшенный полудюжиной шрамов, в том числе и на лице, десятник являл собой колоритное зрелище. Матёрый мужик, которому сам чёрт не брат, способный голыми руками свернуть в бараний рог любого противника и прочесть следы трёхдневной давности. Но время неумолимо. Рано или поздно придёт пора, когда ему перед строем вручат именное оружие, кошель с парой серебрушек и грамоту, подписанную его императорским величеством. И всё.

А дальше – гуляй, десятник. Живи, как сумеешь. И именно это будущее пугало его больше всего. Он родился в глухой деревне и записался в армию, едва дождавшись подходящего возраста. Жить всю жизнь так, как прожили его родители, десятник не хотел. Барон, на землях которого жила его семья, славился самодурством и жадностью. Дошло даже до того, что он восстановил в своём уделе право первой ночи, прямо заявив, что от императора запрета на данное право не поступало.

Поэтому как только в деревенской харчевне появился армейский рекрутёр с десятком вооруженных ветеранов, Анкутан прямым ходом отправился к отцу просить благословения на уход в армию. Старик отлично понимал, что не с характером сына кланяться местному барону, вздохнул и благословение дал. Мать, понимая то же самое, что понимал отец, поплакала, но пирогов в дорогу напекла. И с тех пор, Анкутан служил. Служил империи, отдавая службе всего себя. Пока родители были живы, он регулярно отправлял домой часть своего жалованья, а когда родителей не стало – начал помогать младшей сестре.

Но прошло время, дети сестры выросли, сами стали родителями, а Анкутан всё так же служил. И вот теперь настал и его черёд задуматься о том, что будет дальше. В родительском доме уже давно живут другие люди. У сестры свой дом и свои заботы. А куда после отставки деваться ему? Тяги к работе на земле он не испытывал никакой. Бродить всю оставшуюся жизнь с караванной охраной – тоже бессмысленно. Рано или поздно словишь пулю от разбойников и окажешься брошенным в первом попавшемся селе, потому что не можешь продолжать путь по ранению, а караван не может задерживаться.

Лучший выход – наняться в личную охрану к какому-нибудь аристократу, но где его искать? Обуреваемый такими мыслями, десятник обходил посты, как вдруг услышал разговор двух егерей у костра. Одна фраза заставила его навострить уши и замереть за деревом, подслушивая чужой разговор.

– Я своими глазами того парня видел, – увлечённо повествовал один солдат. – С виду обычный парень. Но когда в него шар магического заклятия прилетел, он от этой гадости просто отмахнулся, словно от мухи.

– Врёшь! – решительно заявил другой солдат.

– Всеми пятерыми клянусь, так и было, – истово побожился рассказчик. – Там не только я, там ещё маги из академии были, так они вообще глаза от удивления вытаращили. Никто такого никогда не видел. А Тихий барон, когда понял, что этот парень сделал, вообще дара речи лишился. Гномы с собой какие-то новые штуки притащили, вот ими-то этот парень ворота замка и вынес. Но самое главное: и гномы, и орки охраняли этого парня так, словно он их князь. И кланялись ему так же.

– Точно врёт, – отозвался всё тот же скептик. – Сроду такого не было, чтобы первородные обычному человеку кланялись. Все знают, что первородные людей терпят, но равными себе не воспринимают.

– Не всё так просто, – вступил в разговор ещё один егерь. – Мой знакомый из дворцовой гвардии тоже говорил, что среди первородных человек объявился. Мало того, он там, среди них, и живёт. У них это называется «друг рода». Не знаю, что это такое, но иногда первородные награждают кого-то таким именем. Это что-то вроде титула у них. В общем, этот парень выступал на стороне гномов и носил их регалии. И это мой приятель видел собственными глазами.

– Человека охраняют гномы и орки? – задумчиво переспросил скептик. – Вот уж не думал, что доживу до такого.

– Да уж. К такому человеку на службу попасть, это как в кости сундук золота выиграть, – вздохнул ещё один солдат.

– Так тебя в удел гномов и пустили, – фыркнул рассказчик. – Да и зачем ему старый вояка, если рядом гномьи хирды?

– Не скажи. Гномы не большие любители из своих пещер вылезать, а парню, думаю, оттуда выезжать регулярно приходится.

– Ну, может и так, – помолчав, вздохнул рассказчик. – Только, думаю, не станет он себе охрану нанимать.

Анкутан вздохнул. Попасть в охрану к такому человеку и правда было бы большой удачей. Сама по себе служба непыльная, и заработок должен быть приличный. Ведь недаром говорят, что гномы даже едят с золотых тарелок. Во всяком случае, с серебряных точно.

Размышления десятника прервало громкое хлопанье крыльев, на соседнее дерево опустился огромный ворон. Окинув настороженным взглядом бивак, птица принялась огромным клювом поправлять перья, периодически поглядывая на стоящего под деревом десятника.

Появление ворона у деревни считалось у кметов предвестием мора или нападения бандитов, но егеря всегда считали этих птиц наблюдателями одного из пятерых – Агреса, бога покровителя воинов, который забирал самых смелых погибших в свою свиту. На серых ворон никто внимания не обращал, но чёрные вороны всегда считались необычными птицами. Вот и сейчас десятник замер, пытаясь понять, с какой миссией прилетел сюда этот ворон.

Чутьё на опасность у опытного егеря было развито, как у матёрого волка, так что движение за спиной он, скорее, почувствовал, чем заметил и, не раздумывая, покатился по земле кувырком, уходя от возможного удара. Перекатившись через плечо, десятник вскочил на ноги, одновременно обнажая револьвер и поднимая тревогу.

Из-за деревьев на бивак наступали два каменных тролля. Привыкшие драться с самыми разными противниками, егеря быстро, но без суеты рассыпались по поляне, обнажая оружие.

Полученные от гномов новые винтовки рявкнули залпом, и один из троллей схватился лапами за морду. Чей-то удачный выстрел лишил его глаза. Издав противный скрежещущий рёв, второй тролль вскинул огромную дубину и попёр в атаку. Один из егерей, сорвав с пояса тройную верёвку с грузом, ловко раскрутил её над головой и одним движением опутал ноги твари. Запнувшись, тролль завалился в кусты, продолжая яростно скрежетать. Воспользовавшись моментом, егеря принялись всаживать в противника пулю за пулей, тщательно целясь в наиболее уязвимые места. Глаза, уши, ноздри, рот – все эти точки были им отлично известны, и бойцы старались попасть именно в них. Несмотря на суматоху, Анкутан с гордостью смотрел на своих бойцов. Никому из них раньше сталкиваться с каменными троллями не приходилось, но регулярные тренировки и рассказы ветеранов не прошли даром.

Два десятка ударов сердца на поляне стоял грохот выстрелов и рёв троллей, но вскоре рёв затих, и десятник приказал прекратить стрельбу. Всё кончилось. Самый опытный следопыт быстро осмотрел убитых тварей и, подойдя к командиру, доложил:

– Пара. Самец и самка. Пришли со стороны урочища. Оба уже старые. Похоже, сильно оголодали, раз рискнули вылезти из своих владений.

– Как они мимо постов прошли? – спросил десятник.

– Там дальше узкий овражек есть. Кустами зарос. Если не знаешь, то и не заметишь. Вот по нему они и прошли, – смущённо ответил следопыт.