Чтение онлайн

– Никого ко мне не пускать!
– бросила я им у дверей спальни и громко хлопнув дверью, пошла к балкону.

Привычный маршрут: вверх по лианам. На уступ не полезла, сразу пошла к приоткрытым створкам балконной двери, абсолютно уверенная, что Витэан там и один. Сунулась, и тут же отпрянула. В кабинете короля было полно народа: Эсфиль, Вэон и еще четверо, имен которых я не помнила. Пришлось влезть на уступ. Может я и хотела накинуться на таура с кулаками, но не при всем кабинете министров.

«Я тут на балконе сижу!
– подумала я, стараясь при этом мысленно докричаться до Витэана. Не думаю, что так можно, но чем благостные не шутят.
– И я очень зла! Меня убить пытались. И это защита таура?»

Ответа не было. Вероятно, думать прямо в голову Витэана получалось не очень. Обычно, это он лезет в мои мысли, а не наоборот. Но я упорствовала.

«Таур Витэан, будьте так любезны, почтите меня своим вниманием!» - закрыв глаза и привалившись к стене, подумала я.

Наглость подпитывалась бурлящим в крови адреналином и гневом. Отчего-то верилось, что он меня слышит, но не подает вида.

Стала прокручивать в голове всякие песенки, начала с Пугачевой «Все могут короли»... И, похоже, немного увлеклась.

– Как у тебя получается так громко думать!
– я аж подпрыгнула от неожиданности. Витэан стоял на балконе и глядел прямо на меня.
– Как ты смеешь прерывать королевский совет! Мне пришлось всех выпроводить. Я не могу думать, когда ты жужжишь над ухом этот бред!

Рррр! Я закипала, внутри сильно жгло, словно я ухнула разом стакан спирта, в боку кололо. Все-таки я не на шутку перепугалась, ощутив клинок у горла. Слишком расслабилась. Красивый неприступный замок, опека таура, любезные эльфы вокруг, даже Эсфил последнее время подтрунивал надо мной беззлобно. Сытая и приятная жизнь. Почувствовала себя нужной, защищенной. Под неусыпной опекой таура. Властного, упрямого, гордого, холодного эльфийского владыки, сильного мужчины. И что теперь? Он просто пшик? Пустое место? Разряженный индюк, которого охватывает паника, когда любовница застает его в купальне с другой? Который не может в своем же замке защитить женщину? Нет! Не верю! Не хочу верить!

– Ох, извините, ваше величество!
– в запале начала я, спускаясь с уступа.
– Но у меня к вам дело государственной важности! Одну из ваших верноподданных пытались убить прямо в вашем дворце!

– Кого?
– нахмурился Витэан.

– Меня!
– бросила в лицо таура.
– Твоя ненаглядная Глассе приставила мне кинжал к горлу и пообещала, что доведет дело до конца, если я посмею сообщить об этом тебе. Учитывая, как ты боишься эту элетт, я теперь точно труп.

– Ты забываешься, Ниэнель!
– прошипел таур, придвигаясь ко мне вплотную. Изумруды его глаза нехорошо блеснули.
– Ты говоришь с тауром, а не с мальчишкой.

– О, с тауром?
– передразнила я. В душе скреблось чувство, что я затеяла опасную игру: вот-вот на меня обрушится гнев эльфийского владыки.
– Ну знаешь ли что, таур, я готова умереть за тебя! Пасть от орчьего ятагана, закрыть собой от отравленной стрелы!
– от этих слов Витэан дернулся так, словно получил удар хлыстом.
– Но быть прирезанной, как свинья, твоей любовницей!? Извини, это уж слишком!

Глаза защипало, подкатили слезы. Я сама испугалась своих слов. Признаться себе, что ревную - это одно. Признаться ему в том, что влюблена так, что готова отдать за него жизнь

– совсем другое!

– Ниэнель.
– он подошел ко мне совсем близко.
– Если бы я мог запереть Глассе в самом дальнем углу дворцовых казематов, я бы сделал это.
– доверительно, нежно, с горечью сообщил Витэан.

– А ты не можешь?
– бросила я зло, стараясь сдержать накатившие так некстати слезы. Какая я до безобразия слабая. Машу там в казармах клинками, стреляю из лука, представляю, как стану рубить своих ночных монстров в реальности, а стоило какой-то элетт пригрозить мне, и вот я уже прибежала жаловаться. От осознания собственной ничтожности стало противно до тошноты, и я выплеснула всю горечь на эльфа.
– Какой же ты тогда таур?!

Витэан отшатнулся, бросил на меня испепеляющий взгляд. И тут я поняла, что переступила грань. Никакие мольбы о пощаде теперь не помогут. В зеленых глазах эльфа горел пламень гнева, и это был такой пожар, что мог выжечь дотла весь мир. Я невольно отступила. Витэан стал наступать на меня.

Попятилась, больно врезалась спиной в раскрытую створку балконной двери, опрометью бросилась в комнаты короля. Но и тут деваться было некуда. Витэан ворвался следом, в два шага оказался у кресла, на котором небрежно была брошена перевязь с клинками и вынул один из них. Блеснула смертоносная сталь. Я кинулась к двери, дернула ручку. Заперто! Развернулась прижимаясь спиной к дверному полотну. Витэан смотрел на меня прямо, часто дышал. Я оцепенела. Таур напряженный, прямой, разгневанный не сводил с меня глаз. И вдруг... Отшвырнул клинок, в несколько шагов пересек комнату, схватил меня за руку, отпер дверь и потащил куда-то. Рыкнул на обомлевших стражников, и те прилипли к своим местам, не смея следовать за повелителем.

Я едва поспевала за эльфом, запястье ломило от мертвой хватки таура. Анфилада, поворот, лестница. Еще анфилада. Все мелькало перед глазами. Куда он меня тащит?

Над дворцом сгустился мрак, эльфы запели хвалебные оды звездам. Неожиданно мы вышли на открытое место, словно бы в сад. Чудовищно жуткий сад. Все деревья тут были мертвы. И не оттого, что сейчас зима. Они не спали, нет. Они умерли. Холодок пробежал по коже. Было такое ощущение, что я вошла в склеп, попала в царство мертвых. Туда, где в агонии и страшных муках умерли сотни, а может быть и тысячи.

Деревья стояли, словно обугленные после жуткого лесного пожара, растопырив в разные стороны черные узловатые ветки-пальцы, изгибались и крючились, как от боли. И только в самом конце сада что-то маняще светилось, что-то нежное, ласковое и невообразимо прекрасное.

– Вот!
– бросил таур, отпуская мою руку.
– Смотри! Теперь ты понимаешь?

Смотреть на эти деревья было страшно и горько.

– Нет, - удивленно ответила я.
– Зачем ты привел меня сюда?

– Может быть хватит уже этих игр, Ниэнель?
– резко бросил таур.
– Хватит играть в ничего непомнящую и не понимающую дурочку. Хочешь начать все сначала, как и не было ничего между нами? Хорошо, пусть так. Я стерпел! Но говорить, что ты не понимаешь почему я до сих пор не приструнил Глассе теперь, когда видишь рощу такой, это слишком!

Я замялась. Таур не верит, что я не узнаю его? Не верит, что понятия не имею, кто такая Ниэнель? О, благостные!

– Я никакая ни Ниэнель, - тихо произнесла я.
– Я из другого мира.

Я боялась даже поднять глаза на таура, будучи абсолютно уверенной, что меня ждет кара. Посмотрел на меня внимательно, словно старался заглянуть в самую душу. А потом только хмыкнул.

– Как будто это новость, - его голос звучал тихо, беззлобно и грустно.

– В каком смысле?
– удивилась я.

– Ты правда совсем ничего не помнишь?
– столько отчаяния в одной фразе мне еще никогда не доводилось слышать.

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда идем.

Мы молча пошли вперед, туда, где мерцало легкое свечение. Несколько шагов, и я поняла, в конце дорожки растет дерево, единственное живое древо в той роще. Невысокое, молодое, чем-то похожее на яблоню, оно светилось изнутри, его кору оплетали тонкие жилки голубого света, который тек, бежал по дереву, словно сок. Завороженная невероятным зрелищем, я подошла совсем близко, коснулась деревца ладонью, погладила. Показалось, что оно прильнуло ко мне и одарило успокоением, укутало, утешило.